Наконец его ввели в главную галерею, где должны были ожидать все, кого приглашали на заседания правящей палаты. Данло тоже остановился здесь, как любой из чтецов или пилигримов, и стал ждать, испытывая неловкость под взорами стоявших тут же Архитекторов. Опустив глаза, он увидел, что голографический Эде тоже смотрит на него и, само собой разумеется, подает знаки, говорящие: «Берегись, пилот, берегись». Данло улыбнулся ему и стал считать удары своего сердца, глядя на закрытые двери зала.

Глава 17

КОЙВУНЕЙМИН

Охранники Данло быстро переговорили с шестью стражами, охранявшими двери палаты Койвунеймина. Те спросили у Данло его имя и поклонились ему. Не потрудившись обыскать его (эту функцию за них, наверное, уже выполнили сканеры чоча), они распахнули двери и пригласили его войти.

Вот оно, место смерти.

Войдя в зал, Данло сразу ощутил на себе тысячи взглядов. Северная треть зала, через которую он вошел, представляла собой нечто вроде трехэтажной лоджии. Здесь плечом к плечу толпились пилигримы, допущенные лицезреть происходящие внизу великие события. В нижней части зала концентрическими дугами размещались длинные изогнутые столы, за которыми сидели старейшины. Все столы были обращены на юг, к застланному красным ковром помосту в самом конце палаты. Весь огромный зал бы спроектирован так, чтобы привлекать взоры к этому помосту с пюпитром Верховного Архитектора. Это сверкающее сооружение напоминало скорее трон, чем пюпитр простого чтеца. Массивное кресло из белого кевалина, по бокам и на подлокотниках пурпурные нейросхемы, — оно действительно притягивало взгляд — и теперь все старейшины тоже смотрели на него, ожидая.

Но стоило Данло войти, как все они повернули стулья на север и воззрились на пришельца, намана из неизвестного им Ордена. Данло шел по центральному проходу мимо рядов старейшин, которые показывали на него своими сморщенными пальцами, качали головами и выражали возмущение его длинными волосами и черным комбинезоном. Многие из них, бритые, в коричневых шапочках, проявляли заметные признаки зависти, глядя, как охрана сопровождает Данло в переднюю часть зала. Ему предложили занять место за белым столом под самым пюпитром Верховного Архитектора — одним из двух почетных столов, стоящих впереди всех других мест. Второй стол помещался по другую сторону прохода, делившего зал на западную и восточную половины. За ним сидели двадцать человек в ослепительно белых кимоно — старейшины наиболее высокого ранга: Бертрам Джаспари, Едрек Ивионген, Фе Фарруко Эде, Куоко Иви Ивиацуи, Суль Ивиэрсье и другие, с кем Данло еще предстояло познакомиться. Все они смотрели, как Данло ставит свой образник на стол и усаживается на твердое пластмассовое сиденье лицом к ним. Данло всю жизнь ненавидел стулья, а еще противнее было сидеть за длинным белым столом, где все прочие девятнадцать стульев пустовали. Здесь, в огромности этого зала, под троном главы церкви и двумя тысячами враждебных взглядов, он чувствовал себя голым и очень одиноким.

Они убили бы меня с той же готовностью, как я в былые годы проткнул бы копьем тигра, забежавшего в пещеру моего племени. Вместе с этой мыслью Данло вспомнил стихотворную строчку, которую когда-то повторял, как молитву: «Лишь будучи один, не одинок я».

Когда старейшины снова обернулись лицом к Данло (к пюпитру Верховного Архитектора), один из охранников вышел к помосту и сказал:

— Прошу встать. — Старейшины поднялись — совершенно синхронно. Дверь в южной стене отворилась, и в зал, сопровождаемая десятью охранниками, вошла старая женщина. С их помощью она поднялась на помост и заняла место за священным пюпитром. Из всех присутствующих только она носила белую шапочку, и только ее кимоно было вышито золотом. — Приветствуем нашего высочайшего Архитектора, — провозгласил первый охранник, — Архитектора Бога, Хранительницу Вечности, нашу Вечную Иви, Харру Иви эн ли Эде.