Читаем Эксперимент профессора Хакимова полностью

Рядом раздался исполненный восторга крик, и «тракторист» — вот неожиданность! — со всех ног бросился к раскрытым дверям института. Кричал его младший брат, в то время как мать никак не могла поверить в выпавшее и на ее долю счастье.

Я напряг слух. Одного за другим выкликали по именам новоиспеченных студентов, и это продолжалось довольно долго, а кончилось тем, что динамик прохрипел: «Все». И умолк на целый год, до следующей мандатной комиссии. На важное лицо трудно было смотреть: на нем лица не было. Вскочив со скамейки как ужаленный, он бросился к телефонной будке.

Я и Турсунбай не проронили ни слова. Но если я потерял дар речи потому, что был ошарашен чудовищной несправедливостью, постигшей моего племянника, то он не проронил ни звука совсем по другой причине: в небе проплывал очередной самолет…

На следующее утро ваш покорный слуга явился на факультет невыспавшийся, но во всеоружии неопровержимых фактов, свидетельствующих о грубом нарушении мандатной комиссией действующих правил приема в вузы. Остаток вчерашнего дня и часть ночи ушли у меня на встречи со множеством людей, большинство которых составляли неудачливые абитуриенты и их родственники, а также на сортировку собранных сведений. Теперь я готов был предъявить мандатной комиссии два обвинения. Первое из них состояло в том, что оценки тех, кто не дождался вызова на комиссию, как правило, были выше оценок новоиспеченных студентов. Второе обвинение касалось вполне конкретного лица — председателя мандатной комиссии профессора Хакимова. Как я узнал от других членов комиссии, профессор вообще составил список кандидатов в первокурсники, не сверяясь с экзаменационными ведомостями.

Когда дошла очередь, я вошел в кабинет Хакимова, держа в уме вполне созревший план нашей беседы. С первого же взгляда лицо уважаемого профессора показалось мне не внушающим доверия, даже неприятным. Передо мной сидел не человек, а бесформенная глыба, колышащаяся при каждом движении, как прихваченный морозом студень. Там, где глыба была перетянута галстуком, начиналось обрюзгшее лицо с мясистым носом, увенчанное желтой, под стать студню, лысой макушкой. Увидев этого монстра, я еще больше утвердился в желании вывести его на чистую воду.

— Дело в том, что мой племянник получил на экзаменах две пятерки и четверку…

— Фамилия? — оборвал меня профессор.

— Халиков, Турсунбай Халиков.

Хакимов снял лист с верха высящейся перед ним на столе кипы бумаг и быстро пробежал его глазами. Наконец он нашел нужное и вновь взглянул на меня.

— Получи ваш племянник даже все пятерки, мы все равно не смогли бы его принять, — сухо произнес он.

— Мне известно, — дрожащим голосом произнес я, — что студентами стали даже круглые троечника.

— И что с того? — невозмутимо ответил он.

Вот когда пришел мой черед перейти в наступление по всему фронту. Я медленно взвесил в руке свою объемистую папку и спросил:

— Знаете ли вы, уважаемый профессор, что в этой папке?

— Вероятно, что-то вроде досье на меня, не так ли?

— Угадали. И я сейчас же отнесу этот материал куда следует.

— Вы уверены, что знаете, куда следует относить дезинформацию? улыбнулся мой собеседник. Я уже собрался ответить выпадом на выпад, но он внезапно предложил мне сесть и протянул скользкий, блестящий предмет.

— Это магнитный браслет, — пояснил он. — Вы, наверное, знаете, для чего он предназначен.

Конечно, я был в курсе. Совсем недавно один мой знакомый журналист-международник привез из Японии похожий браслет. Он объяснил, что эта блестящая штуковина улучшает кровообращение и, как следствие, благотворно влияет на весь организм, включая механизмы мышления в памяти. Но вот для чего профессор протягивает его мне?

— Не подумайте, что это взятка, — словно угадал он мои мысли. — И даю я вам браслет не насовсем, а на время нашего с вами общения. Кстати сказать, на устных экзаменах и предварительном собеседовании каждый абитуриент отвечал на вопросы экзаменаторов с таким же браслетом на запястье: мы пытались максимально помочь ребятам раскрыться. Нам с вами предстоит непростой разговор, а с этим помощником вести его вам будет полегче. Так что возьмите.

— Что ж, я надену этот браслет. Признаюсь: мне хочется на пять минут стать одним из несчастных абитуриентов, чтобы понять вашу манеру вести с ними беседу.

С этими словами я нацепил браслет на руку, иронично посмотрел на профессора и сказал:

— Позвольте представиться…

— Теперь в этом нет нужды, — перебил меня Хакимов. — Зовут вас Акбаром Халиковым и работаете вы в отделе культуры «Вечерки», не так ли?

Честно признаюсь, услыхав его слова, я обомлел и не сразу пришел в себя.

— Итак, вы пришли ко мне вот с этим, — он коротко кивнул на папку, чтобы поставить в известность о фельетоне, который вы собираетесь посвятить, в основном, моей скромной персоне.

— Вы совершенно правы, — ответил я благодушно. К этому времени я уже успел справиться с пережитым потрясением и вполне овладел собой.