Читаем Эксперимент полностью

– She is…a child of Hell, having nothing human. I created her. I fell in love with her face, figure. I have never in my life been able to imagine any other sort of love until I’ve got acquaintance with her. Not with her face. With her! Her character and soul, if she has anything of that!.. I feel devastated…

– Where’s she now?

– In a cell.

– Where? Are you out of your mind? What’s she doing there?

– Realizing her right to be having rehabilitation curse.

– Get her out of there! Now!

– No. I won’t. – Левиафанаотвернулсякокну. – I’m going to get over with her absence.

– Crazyman! – Себастьян кричал в трубку. – You will be sorry for this. You will be!

– Maybe. But now I don’t want her…

– Call me back when you get her out. I wanna listen to your apologizes and sufferings about your being in love with her and how dare you bring her to a cell. I know and you know that whatever happens but you will get her out of the cell, embracing and kissing, worship her beauty and caressing against her perfect body…²¹

Нервы вампира не выдержали и он бросил трубку, жадно облизывая клыки и губы…

– Мисс! – обратился к ней дежурный. – За вас внесли залог.

Лилит встала с пола и посмотрела на него таким взглядом, что ему захотелось сбежать.

Она вышла на улицу, и свежий, прохладный воздух тут же ворвался в ноздри, причиняя легкую, приятную, покалывающую боль. Взгляд пал на блестящую инфинити, рядом с которой стоял вампир, и на его лице как всегда была довольная улыбка. Он разглядывал грязные сосульки вместо волос, пыльные и черные пятна на одежде. В его ноздри ворвался запах крови, и он сразу же целиком окинул взглядом девушку, увидел сбитые костяшки на руке и улыбнулся еще шире.

Лилит потрясывалась от холода, но шла, уверено и бодро и, подойдя к вампиру, она замахнулась и отвесила такую звонку оплеуху, что у нее даже руку свело от боли. Левиафан застыл, разглядывая асфальт, ожесточенно борясь с собой, чтобы не свернуть ей шею.

– Это все, что я могу сказать тебе! Ты не оставил мне сил придумать что-нибудь изысканное и подходящее для тебя. Сказать тебе, что я ненавижу тебя, это равносильно признанию в любви! Я сейчас очень жалею, что у меня в руках нет ничего острого, мне так хочется что-нибудь вонзить тебе вот сюда! – Лилит ткнула пальцем ему в центр лба, между бровей. – Ты истрепал мне все нервы! Нет, я жалею, что у меня нет в руках бензина со спичками, я бы с великим удовольствием отправила тебя к твоему несчастному дружку Мормо! Таким тварям, как вы, нет места среди людей! Мы живые, у нас бьются сердца, гоняют кровь, мы умеем чувствовать, а вы? Куски льда, желающие насытиться чужой кровью, нашей кровью! В вас нет ни жалости, ни любви, одно лишь жалкое желание уничтожить, показать свое превосходство над человеческой расой! Надо мной в частности! А знаешь, видимо я, юродивый человечишка, чем-то зацепила тебя, что-то нажала, или дернула какой-то рычажок, раз я еще до сих пор живая, а ты еще до сих пор скачешь вокруг меня, как раненый конек и пытаешься что-то доказать мне, растирая при этом меня в порошок, как личность! Но у тебя ничего не выйдет! У меня достаточно сил, чтобы противостоять тебе… Да и вообще, мне это зачем? По-моему я тебе по телефону сказала, чтобы ты отправлялся к черту! – Лилит залепила ему еще одну пощечину и ударила ногой машину, затем развернулась и пошла по дорожке, напевая себе под нос песенку.

Левиафан, мягко говоря, был шокирован поведением девушки. В нем вскипела такая куча эмоций и чувств, что он сам ударил по машине. Лилит вздрогнула от звука и обернулась назад, и глаза встретились с черными, бездонными глазами, в центре которых кипела красная магма. Левиафан схватил ее за плечи, слегка тряханув и подтащил к себе, крепко обняв. Он глубоко дышал, явно стараясь связать себя морально по рукам, чтобы не причинить ей никакой физической боли.