Читаем Эксперимент полностью

– Я не шлюха, и не смей меня трогать! – прошипела она ему на ухо и пошла в сторону дороги.

Солнце припекало макушку, глаза омывались слезами. Ей было так обидно из-за того, как обошелся с ней любимый человек. На остановке никого не было, люди только выходили из автобусов и сразу же шли к озеру. Машины Левиафана и, правда, нигде не было видно. Лилит села на скамью и задумалась. «Это что ж получается? Он действительно бросил меня одну среди толпы ребят, которые могли сделать со мной все что угодно. Я в шоке… »

21

Лилит добралась до своего дома только через пару часов. Около ее квартиры находился маленький тайничок, где лежали запасные ключи, на всякий случай. И «на всякий случай» случился. Лилит вошла в квартиру и замерла.

Пыль кружилась в солнечных лучах, везде, куда они только попадали. Стояла полная тишина и духота, все окна были закрыты. Казалось, что вся мебель и обои потускнели, все было так нелепо и некрасиво, по сравнению с изысканным домом вампира. Мышиная нора и та выглядела больше, чем эта квартира.

Как же быстро привыкаешь к роскоши и хорошему, и еще быстрее забываешь о безликом и невзрачном прошлом. Около пяти месяцев Лилит не появлялась в этом Богом забытом месте, и ей не хотелось там появляться. Зачем прибывать в неказистом здании, когда есть возможность полностью забыть о его существовании? Об этом убогом месте никто и не вспоминал. Лилит почувствовала себя на ветхом кладбище. Но кому какое дело до бездушной квартиры? Никто и никогда не заметит, как радостно вздыхают стены, чувствуя присутствие живого человека, и вся квартира вдыхает его сущность.

Лилит скинула балетки и прошлась по всем комнатам, открывая везде окна и запуская свежий воздух. На кухонном столе стояла одинокая кружка, а на подоконниках виднелись засохшие цветы. Мертвенность все-таки проскакивала в одинокой квартире.

Тишину нарушил звонок мобильного. Лилит взглянула на номер и скинула вызов. Левиафан, в свою очередь, успокоился на девяносто процентов: раз скидывает, значит живая и злая, все нормально. Лилит отключила звук и швырнула телефон подальше.

В течение двух дней она то и дело скидывала звонки вампира и не подходила к городскому телефону. У нее никого не было, кроме Левиафана, а значит, и звонить кроме него никто другой не мог. А с ним она разговаривать не хотела, зато он хотел.

К утру Левиафан сидел на кухне, пока Лилит спала в комнате. Вампир сидел тихо, практически не шевелясь, только курил и ждал, когда проснется обиженная девушка. А обиженная женщина – это замороженная вода в бутылке, которая рано или поздно взорвется, и задача мужчины попытаться растопить лед, вылезший из трещин, до того, как бутылка рванет. И Левиафан думал, какое лучше масло подобрать для этого.

Лилит проснулась около одиннадцати утра. Ей захотелось пить и она пошла на кухню. Зайдя в коридор, ведущий на кухню, Лилит отшатнулась, споткнулась об порожек и грохнулась на пол. Неожиданное появление Левиафана выбило ее из колеи.

– Аккуратнее, милая! – улыбнулся он, уже стоя рядом и протягивая ее руку.

– Какого черта? Убирайся отсюда! – крикнула она, придя в себе, и поднимаясь с пола, оттолкнув его руку.

– Нет, Лилит, не начинай! Ты же знаешь, что это невозможно! – ответил он с легкой смиреной улыбкой и развалился на диване.

– Ох, до чего ты мне надоел! Не хочу, уходи! – пробубнила она.

– Я уйду, но только тогда, когда сам захочу этого! Я пришел сюда не для того, чтобы извиняться, а для того, чтобы объяснить, почему я так поступил…

– Мне не нужны ни твои извинения, ни уж тем более твои объяснения. Я все и так знаю! Ты это сделал, потому что обозлился, там было очень много народу, и тебе было не на ком выместить свою злость, поэтому ты решил подло подставить меня и вдобавок еще и бросить там одну! Тебя ведь даже не беспокоила моя участь, не так ли? Ты, маленькая гнида, которая уже заела меня до смерти, и не один керосин не может ее вывести, и я уже порядком утомилась расчесывать, раздирать себе кожу до крови. Ты просто невозможен, с тобой невозможно жить, ты понимаешь это? У меня ожоги не только на руках, у меня ожоги в сердце, и гореть ему больше негде! Ты спалил меня уже всю, я не могу больше гореть. И каждый раз, как только я пытаюсь потушить возгорание, ты наоборот разжигаешь огонь еще сильнее, оставляя глубочайшие раны. А ты знаешь, что они еще не успевают затянуться, а ты уже новые наносишь? Мне надоело это! Я устала.

– О, как! – поразился Левиафан, выслушав ее, а затем он помрачнел и нахмурился.

Вампир подошел к ней и нежно опустил свою руку ей на шею. Лилит вздрогнула, но не отпрянула. Она надменно приподняла голову, позволяя прикасаться к ней.

– Я, значит, гнида? Да? Так меня еще никогда не называли, – пригорюнился Левиафан, прикусывая губу.

Сравнение с таким насекомым ему совершено не понравилось, и к тому же, по его мнению, оно было совсем не обоснованным.