– Он теллурианин. Это уже немало. Ну а вообще… Да, он действительно очень хорош. Будь осторожен, когда встретишься с ним.

– Но у меня хоть есть шанс сделать его?

– Это уж тебе видней. Ты опытнее. А он… У него, пожалуй, есть одна слабая сторона. Он… В общем, никто от него не получал выстрела в спину. Он всегда играет по правилам. И это можно использовать. Если хочешь сделать его – действуй тогда, когда он меньше всего этого ожидает. Лучше пристрелить его сразу, издалека. Либо в спину. На войне как на войне, как говорится.

Я сделал изрядный глоток виски и пристально посмотрел ему в глаза. Он не отвел взгляда, и добрых полминуты мы просидели так, не шевелясь. Даже Ковальски затаил дыхание.

– Будем считать, что ты мне этого не говорил, – негромко произнес я.

Вэйл чуть прищурился, но взгляда не отвел.

– Как знаешь, – тоже вполголоса сказал он.

Ковальски поежился, переводя взгляд от одного из нас к другому.

На несколько секунд снова воцарилась тишина. Потом по внутренней связи раздался голос пилота:

– Входим в гравитационное поле Поллукса через триста секунд. Пассажирам просьба занять места в креслах-компенсаторах.

Ну вот мы и на месте.

9

Надо признать, Ад эффектен. Мы подлетали к нему со стороны его северного полюса, приближаясь к поблескивающему в яростных лучах Поллукса орбитальному комплексу. Поверхность планеты напоминала бурлящий котел – на Поллуксе-5 имеется с полдюжины постоянно действующих ураганов, вроде Большого Пятна на Юпитере. Перемещаются они довольно быстро и на первый взгляд, абсолютно бессистемно, создавая ощущение полного хаоса. Не видно даже очертаний материков – все тонет в бесконечной яростной круговерти облаков, окрашенных в самые зловещие цвета – различные оттенки красного, коричневого, кое-где даже желтого. По большому счету, это даже не облака, а гигантские скопления пыли, несущиеся над поверхностью планеты, смешивающиеся с влагой и временами обрушивающиеся вниз яростными грязными потоками.

Слабо верилось, что на этой планете может существовать жизнь, хотя по плотности, составу атмосферы, параметрам орбиты, количеству энергии, получаемой от светила, Поллукс-5 весьма схож с Землей. Во всяком случае, даже земляне, печально знаменитые своим весьма узким диапазоном условий выживания, могут обходиться на планете без специального оборудования, чтобы дышать, питаться и тому подобное. Хотя, честно говоря, я бы лучше пару месяцев проторчал на какой-нибудь ядовитой планете, не вылезая из скафандра высокой защиты, чем спускаться сюда. Но выбора у меня не было.

Стыковка с орбитальным комплексом прошла на удивление быстро и без всяких недоразумений. Видимо, Кроуэлл купил всю станцию с потрохами. Я вслед за Ковальски и Вэйлом преодолел двухуровневый шлюз стыковочного отсека, и мы оказались в огромном зале, имеющем форму полусферы метров тридцати в диаметре. Я даже приостановился, окидывая взглядом этот купол.

Весь зал опоясывает трехъярусная конструкция наподобие строительных лесов, дающая доступ к ответвляющимся в глубь базы радиальным туннелям, входы в которые затянуты полупрозрачной светящейся пленкой силового поля. Чуть выше верхнего яруса лесов располагается еще одно кольцо, состоящее из доброй полусотни наблюдательных камер, спаренных с пулеметными и лазерными турелями. Я почти физически ощутил на себе перекрестья многочисленных прицелов. Да уж, попав сюда, можно уже и не мечтать о побеге. Тебя превратят в мокрое место за доли секунды.

Нас встретил мрачного вида солдафон, облаченный в легкий бронескафандр вроде тех, что используют полицейские. Здесь это, видимо, выступает в качестве униформы. Он не сказал ни слова, даже взглянул-то на нас лишь мельком. Кивком головы указал на один из туннелей нижнего яруса, вход в который не был защищен полем.

Туннель был похож на чью-то гигантскую кишку. Через каждые несколько метров по обе стороны от нас попадались неглубокие ниши с тяжелыми бронированными шлюзами.

– Это распределительные туннели, – пояснил Вэйл. Он, видимо, уже бывал тут. – Эти шлюзы ведут к индивидуальным капсулам, в которых осужденных доставляют на поверхность. Но сейчас нам нужно в медблок, это чуть дальше.

Терпеть не могу медблоки. Едва я оказался на пороге этого сияющего белизной и стерильностью помещения со всеми этими поблескивающими приборами и специфичным запахом, меня передернуло.

Врачом оказался долговязый худющий детина с не менее мрачным выражением лица, чем у надзирателя, доставившего нас сюда. Видно, невеселая здесь все же работка.

Я разделся до пояса и расположился на наклонном ложе. Покрытие ложа было гладким и неприятно холодным. Вэйл присел на кушетку неподалеку, Ковальски вместе с нашим провожатым куда-то удалились. Врач, флегматично взглянув на меня, выставил рядом с ложем добрые три дюжины небольших ампул с разноцветными жидкостями и хищного вида инъектор.

Я поежился.

– Ты что, уколов боишься? – хохотнул Вэйл.