Эта женщина укрылась за солнечными очками, волосы у нее теперь другого цвета, да и прическа иная, кожа темнее, чем раньше, к тому же она набрала фунтов десять. И выглядит совершенно по-новому. И тем не менее Кейт поражена, что не узнала ее с первого взгляда, с первого слова. Кейт понимает: она этого просто не желала.

— Бог ты мой! — наконец удается ей выдавить из себя.

Мысли Кейт разбегаются, она видит себя бегущей по улице, заворачивающей за угол, скрывающейся за тяжелой дверью красного дерева, в прохладной крытой галерее, окружающей внутренний дворик, а потом — через вестибюль с мраморными полами, вверх на лифте, запрятанном в шахту из кованой бронзы, и в веселый желтый холл с картиной восемнадцатого века в золоченой раме.

Женщина разводит руки в стороны — приглашение к дружеским объятиям, крепким, в американском стиле.

А она бежит дальше, по коридору, в самый его конец, к отделанному деревянными панелями кабинету, из которого открывается вид на парижские крыши и Эйфелеву башню. Поворачивает причудливый бронзовый ключ и отпирает нижний ящик антикварного бюро.

А почему бы и не обняться? Они же старинные подруги, в конце-то концов. Ну, вроде того. Со стороны может показаться подозрительным, если эти две женщины не обнимутся. Или же будет выглядеть подозрительно, если они обнимутся…

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: за ними наблюдают. И всегда наблюдали, все время. Прошло всего несколько месяцев с тех пор как Кейт наконец поверила, что теперь совершенно свободна от постороннего наблюдения. От слежки.

Сунуть руку в ящик — там шкатулка из двойного закаленного стального листа.

— Какой сюрприз! — говорит Кейт, и это правда и неправда.

Открыть шкатулку: четыре паспорта для всей семьи, на другие фамилии. И толстая пачка денег, схваченная резиновым кольцом, полный набор банкнот крупного достоинства в евро, британских фунтах и американских долларах — новенькие чистенькие купюры, ее собственная вариация на тему отмытых денег.

— Я так рада тебя видеть!

И завернутый в тонкую синюю замшу пистолет «Беретта 92FS», купленный у шотландца в Амстердаме.

ЧАСТЬ I

Глава 1

За два года до этого. Вашингтон, округ Колумбия.

— Люксембург?

— Да.

— Люксем…бург?

— Именно.

Кэтрин не могла решить, как на это реагировать. И остановилась на идиотском варианте, притворившись полной невеждой:

— А где это, Люксембург? — Но, задав столь уклончивый вопрос, сразу же пожалела об этом.

— В Западной Европе.

— То есть в Германии? — Она отвернулась от Декстера, от той ямы, которую только что сама себе вырыла. — Или в Швейцарии?

Декстер посмотрел на нее невидящим взглядом, явно стараясь — очень стараясь! — не ляпнуть что-то не то.

— Это отдельная страна, — сказал он. — Самостоятельная. Великое Герцогство, — добавил он зачем-то.

— Так. Великое Герцогство, значит.

Он кивнул.

— Шутишь что ли?

— Это единственное Великое Герцогство в мире.

Она промолчала.

— Оно граничит с Францией, Бельгией и Германией, — не совсем к месту продолжил Декстер. — Они окружают его со всех сторон.

— Не может быть, — покачала она головой. — Нет такой страны. Ты, наверное, имеешь в виду, ну, я не знаю… допустим, Эльзас. Или Лотарингию. Вот-вот, ты хотел сказать Эльзас-Лотарингия.

— Это французские провинции. А Люксембург — совсем другое, другая, э-э-э, страна.

— И почему она зовется Великим Герцогством?

— Потому что ею правит великий герцог.

Она сосредоточила внимание на разделочной доске, на луковице, пребывающей в середине процесса шинковки. Доска стояла на полке, давно угрожавшей свалиться с покоробленной кухонной стойки под воздействием какой-то первобытной силы — то ли воды, то ли гравитации, а может, и того, и другого — и таким образом превратить кухню из приемлемо захламленной и убогой в недопустимо загаженное, негигиеничное и просто опасное место, в конечном итоге вынудив их решиться на полный ремонт и обновление, что — даже после решительного отказа от всевозможных никому не нужных новшеств и эстетических излишеств — обойдется тысяч в сорок долларов, которых у них не было.

В качестве временной меры Декстер закрепил полку с помощью струбцинок, дабы предотвратить ее дальнейшее сползание. Это было два месяца назад. После чего из-за этих не совсем удачно установленных железок Кейт разбила винный бокал и, спустя неделю, разрезая манго, ударилась рукой о струбцину, отчего нож соскользнул и вонзился в ладонь, оросив кровью и манго, и разделочную доску. Она бросилась к раковине, прижала к ране кухонное полотенце, а кровь все лилась на жалкий, потрепанный кухонный коврик, расплываясь и пропитывая его хлопчатобумажные нити точно так же, как в тот день в «Уолдорф-Астории», когда ей следовало глядеть совсем в другую сторону, но она этого не сделала.

— А что такое великий герцог?

Она вытерла глаза, слезившиеся от лука.

— Это парень, который правит Великим Герцогством.

— Ты все это придумал.