Они перекусили и немного выпили в кафе «Флора». И снова тронулись в путь. Был знойный и душный летний день посреди рабочей недели. Они зашли в agence immobilière,[101] окна которого украшали фотографии разнообразных апартаментов. Представились и отправились на обзорную экскурсию по сдающимся в аренду помещениям.

И на следующее утро подписали контракт со школой и договор об аренде квартиры.

Люксембург в середине августа казался совершенно опустевшим. Или освободившимся от экспатов. Все друзья Кейт разъехались в отпуск: американцы — в Америку, европейцы — в свои взятые в аренду коттеджи в Швеции, в белоснежные виллы в горах Испании или в пастельных тонах домики с бассейнами в Умбрии.

Кейт бродила по старому городу: знакомые лица продавцов магазинов, торговцев на рынке на Пляс Гийом, официанток, выскочивших покурить, гвардейцев возле дворца. Их имен она не знала, но эти люди — неотъемлемая часть ее жизни здесь. Ей казалось, что она должна попрощаться со всеми.

Жаль, что сейчас здесь не было никого из друзей. Ей очень хотелось посидеть в кафе с Клэр, Кристиной и Софией, выпить кофейку, обняться на прощание. Но так, наверное, лучше. Она терпеть не могла эти сцены прощания.

Кейт вернулась в свою квартиру, прихватив с собой сандвич с ветчиной, завернутый в вощеную бумагу, и снова принялась за разбор детских игрушек, отбирая то, что следует выкинуть, кому-то подарить или взять с собой. Ребята с Декстером возились на детской площадке с пиратским кораблем — в последний раз.

Вторично переезд будет легче перенести. В этом Кейт не сомневалась. Самые тяжелые моменты покажутся менее трудными, а более радостные превратятся в сплошное веселье. Это как со вторым ребенком, с Беном: все будет менее обременительно — скажется уже приобретенный опыт.

Им по-прежнему требовалось сохранять за собой какое-то жилье в Люксембурге, официальный адрес, с которого они будут отправлять налоговые декларации — притворяться, что живут. Маленький фермерский домик в Арденнах, взятый в аренду за тысячу в месяц, прекрасно подойдет. В углу гостиной уже стояла куча ящиков, предназначенных к отправке в этот дом, набитых недорогими светильниками, ставшей ненужной посудой и разрозненными предметами домашнего обихода. И еще там был маленький сейф, в котором они будут хранить миллион, обращенный в наличные.

К деньгам полковника они почти не прикасались, те так и остались на том самом номерном счете, возможно, навсегда. Теперь там было двадцать четыре миллиона.

Кейт выглянула в окно, на открывающийся панорамный вид, на широкие просторы Европы в пределах видимости с этого места ее кратковременного проживания. На глаза навернулись слезы. Она вдруг ощутила жуткий прилив отчаяния и безысходности — со всем этим уже покончено. Неумолимая судьба, неотвратимый ход жизни, ведущий к неизбежному концу.

Глава 32

Сегодня, 7 часов 32 минуты.

Воспоминания начинают стираться, превращаться в неопределенные тени и угрызения совести, прячущиеся по углам памяти, и эти смутные тени потихоньку скапливаются и сгущаются, разъедая уверенность Кейт в реальности данных событий. Они имели бы гораздо более истинный смысл, если бы она все это придумала, просто вообразила всю свою предыдущую жизнь. Тогда сегодняшний день стал бы просто сегодняшним днем, следующим за каким-то другим, отчетливо видимым днем из прошлого.

Минуло полтора года с того момента, когда Кейт и Джулия оказались под секущим ледяным дождем на открытой площадке смотровой вышки, нависающей над вершиной холма в Клаузене, вооруженные, злые и совсем не уверенные, что одной из них придется застрелить другую.

А сейчас в этом парижском кафе они тупо смотрят в глаза друг другу, словно новоявленные любовники во время первой ссоры.

Тело Джулии льнет к Биллу, словно его притягивает магнитом. Что-то новое появилось в поведении этих двоих, когда они вместе. Может, это выглядит более естественно, чем тогда в Люксембурге. А может, и менее.

— Итак, — говорит Джулия, — что это вы задумали?

Вопрос предназначен Кейт. Теперь, когда мужчины покончили со своими мужскими делами, обсудили подробности нелегальных сделок с оружием и отрубанием рук и ног, пришла очередь женщин.

Кейт оглядывается на Декстера. Он не встречается с ней взглядом, не дает руководящих указаний. Он, кажется, вполне комфортно себя чувствует, как будто эта встреча и обмен информацией не таят никаких возможных подвохов, не сулят ничего плохого, ничего угрожающего. Поэтому Кейт не сомневается в своей правоте по поводу того, что между ними произошло. Это ж тройной обман, вот что это было, в этом она теперь совершенно уверена.

Непонятно только, как отныне разговаривать с этими людьми, делать вид, будто все нормально и они все нормальные и это просто обычная встреча настоящих друзей или пусть даже яростная схватка настоящих врагов. На какую степень честности и откровенности рассчитывает Джулия? И какого рода разговор, по ее мнению, у них сейчас состоится?