Читаем Эксгумация полностью

В какой-то момент Роджер — или скорее кто-то из его детей — приклеил сбоку большой стикер с надписью «Сан-Франциско джайантс»[5]; судя по царапинам и потертостям на наклейке, она относилась к Мировой серии двухлетней давности.

Оттуда, где стоял Хэл, верхний свет падал на макушку лысой головы Роджера и отражался в ней, словно солнце.

Он страдал от универсальной алопеции — на его теле не было ни единого волоска. Раньше, ожидая результатов по тому или иному делу, Хэл не раз слышал, как Роджер объяснял свою проблему всем, кто входил в лабораторию и выходил из нее. И хотя тот никогда не стеснялся своей лысины, Хэл подумал, что эта тема должна была здорово ему надоесть, а потому отрыл где-то наклейку для бампера с надписью: «Кому нужны волосы, когда есть такое тело?».

Эта наклейка и по сей день красовалась на рабочем месте Роджера в лаборатории.

— Роджер, чувак, — сказал Хэл, подходя к нему. — Мне нужны темные очки.

Роджер, не поднимая глаз, рассмеялся.

— Это галогенные светильники, дружище. Отлично отражаются от лысины, не так ли?

Хэл погладил свою лысую голову.

— Думаю, да. Как я выгляжу?

— Боюсь, тебе до меня далеко, приятель, — сказал Роджер. — Чтобы это действительно работало, нужно быть одновременно полностью лысым и очень бледным. У тебя же есть только лысина.

— У меня есть несколько фоток, на которых я сияю довольно ярко. — Хэл прошел через комнату и встал рядом. — Нашел что-нибудь интересное?

Роджер кивнул.

— На самом деле пару вещей, — сказал он, поднимаясь на ноги. — На столе был только один бокал, но мы нашли в шкафу второй. Судя по всему, его мыли и убирали в большой спешке.

— Есть отпечатки?

— Да. Отпечатки на обоих бокалах, но мы не узнаем, одинаковые ли они и кому именно принадлежат, пока не доставим их в лабораторию.

Если они вдвоем пили вино, то убийца был знакомым Стайн. Значит, он вымыл бокал только затем, чтобы уничтожить отпечатки? Или же пытался скрыть сам факт знакомства?

— Получается, что у нее был гость.

— Ты говорил с соседкой?

— Да, но она ничего не слышала.

— Здесь довольно толстые стены, — отметил Роджер. — Сомневаюсь, что услышишь соседей на другом конце коридора, если только не начать кричать во весь голос.

— Вот что значит район с высокой арендной платой.

— Надеюсь, что ты не шутишь. Ведь, судя по рынку недвижимости в этом городе, такие квартиры стоят по два или три миллиона.

Хэл присвистнул. Два или три миллиона… Примерно столько он заработал за все годы своей карьеры, а кто-то платит такие деньги примерно за тысячу двести квадратных футов жилой площади в месяц.

Арендная плата за его собственную квартиру составляла 4000 долларов. Он проработал в полиции шестнадцать лет и платил 1175 долларов. Деньги, за которые не снимешь даже дверной проем в переулке.

— С таким ценником они могли бы позволить себе систему безопасности понадежней.

— Пожалуй. — Роджер кивнул. — Наши айтишники сейчас проверяют ее. Они подозревают, что систему отключил вирус. Произошло это без пятнадцати минут три, то есть когда…

— Консьерж уходит с работы, — закончил за него Хэл.

— Верно.

— Итак, кто-то запустил вирус, и система вырубилась. Теперь можно легко проскользнуть внутрь и выйти, оставшись незамеченным.

Это предполагало планирование, но Хэл и без того уже знал: убийство Виктории Стайн не было актом слепой ярости. А значит, найти виновного будет гораздо сложнее.

Хэл попытался представить Анну замужем за типом, способным на нечто подобное.

— Все может быть гораздо проще, чем кажется. По словам консьержа, у них регулярно возникают косяки с вирусами. Из-за того, что айтишники ночами грузят обновления, возникают проблемы с их антивирусным ПО.

Хэл провел по голове ладонью.

— То есть ты утверждаешь, что это не было спланированным вторжением в компьютерную сеть? Довольно странное совпадение…

— Безусловно, — согласился Роджер. — Все произошло за пятнадцать минут до конца смены. Консьерж утверждает, что он позвонил в службу технической поддержки и ждал обратной связи, но когда он сообщил своему боссу, что должен остаться, тот разрешил ему ехать домой. Парень говорит, что остался бы. Тем более что ему заплатили бы сверхурочные.

— Значит, никакого видеонаблюдения не было?

— Компьютерщик пообещал, что попробует найти источник вируса и отследить его. Но, возможно, мы ничего не получим.

— Значит, кроме бокала и несработавшей системы безопасности, больше нет ничего примечательного?

— Пока нет. Мы забрали цветы, чтобы сравнить их с теми, которые принесли под дверь доктору Шварцман. До сих пор они не стояли в списке приоритетов.

Хэл тяжело вздохнул, понимая, что теперь все, так или иначе, переключат внимание на Анну. Будут сравнивать букеты на предмет сходства, изучать отпечатки пальцев и клетки эпителия, которые дадут возможность провести тесты на ДНК…

Все, что угодно, лишь бы это вывело на убийцу.