Тони Смарт сник. Он был в более чем затруднительном положении, наверное, еще и потому, что лучше меня представлял, что его ждет. Моя смарт-карта оказалась умнее. (Каламбур непреднамеренный.) К этому он не привык. Я сиял, как удачливый новичок, а он источал раздражение задетого профессионала. Или дело было в чем-то другом: возможно, здесь перед ним была еще одна ступенька, поднимавшая над улицей и примитивными инстинктами.

Наверное, ему теперь придется еще разок съездить в Лутон, только без телекамер за спиной. Возможно, для него настало время снова встретиться с друзьями детства, постараться спуститься до их уровня, чтобы не выглядеть тупым говнюком, который потерял не меньше, чем обрел.

— Мне, пожалуй, пора, — сказал я, а затем встал и протянул ему руку.

Тони пожал ее. Он не мог уйти вместе со мной: он должен был остаться, чтобы не показаться слабаком.

— Еще раз спасибо, — сказал я.

Дойдя до ступенек, я украдкой взглянул на Тони. Прищурив один глаз, он смотрел в горлышко бутылки, как будто рассчитывал увидеть в ней чей-то ответный взгляд.

Я отметил, что чернокожий полицейский встает.

Когда я снова обернулся, спускаясь по лестнице на станции подземки у Лестер-сквер, то увидел, что негр шел за мной и разговаривал по мобильнику.

Ноги у меня уже устали, поэтому я не мог рисковать, устраивая беготню по эскалатору. Я решил, что от негра мне все равно не оторваться, к тому же полицейский, вероятно, следил за мной ради моей же безопасности.

В вагоне метро негр стоял напротив меня — на расстоянии примерно десяти футов, около дверей.

Когда я вышел на станции Хаммерсмит, он последовал за мной.

Такси мне удалось поймать только через десять минут. Я чуть было не предложил негру подвезти его.

Пуля № 5

Пятая пуля пролетела мимо, даже не задев меня.

53

Когда такси подъехало к дому, я заметил, что входная дверь как-то странно блестит, как будто ее облили водой. «Мондео» уже стоял на своем обычном месте, немного дальше на дороге.

Расплатившись с водителем и выбравшись из машины, я понял, в чем дело: дверь была густо вымазана ярко-красной краской.

Медленно приблизившись к двери, я внимательно осмотрел ее: я старался понять замысел «художника», сотворившего этот псевдокровавый образ. Носовым платком я протер участок замочной скважины. Краска была липкая и совсем свежая. Я недоуменно обернулся на «мондео».

Закрыв за собой дверь, я проверил, не подбросили ли мне через почтовый ящик еще какой-нибудь сюрприз. На полу лежал длинный и узкий белый конверт из плотной бумаги. Немного краски просочилось под дверь, и она испачкала край коврика в прихожей. Я снял ботинки, чтобы не разнести краску по квартире. Затем я отнес письмо на кухню и ножом аккуратно вскрыл конверт. В нем был листок стандартного формата — бумага того же качества, что и конверт. Послание было напечатано на лазерном принтере фонтом Times Roman. Смысл его был прост:

Брось это дело.

Я лег спать в странном возбуждении: было очевидно, что я подобрался к чему-то стоящему и вызвал у кого-то раздражение. Этот кто-то считал «это дело» настолько важным и секретным, что хотел, чтобы я его бросил. Ну уж нет.

Своей тактикой запугивания эти люди хотели меня сдержать, но только еще больше подхлестнули. Чем ближе я был к опасности, тем ближе я подступался к истине. Если эти сведения были настолько важны, что из-за них меня хотели убить, то те же самые сведения скорее всего стоили жизни Лили.

Несколько часов я пролежал без сна. Было слышно, как снаружи ездят машины, заходят на посадку в Хитроу самолеты и вопят кошки.

Лежа с открытыми глазами, я наблюдал, как шторы постепенно светлеют, особенно если не отрывать от них взгляд. (Дело не в том, что наступало утро, — до утра было еще далеко, просто глаза постепенно привыкали к темноте.) Когда же я наконец закрыл глаза, их сетчатка была окрашена в кровавый, пронзительно-красный цвет.

54

Субботнее утро.