Я вернулся в гостиную и некоторое время просто стоял там, оценивая результат своих трудов на тот момент (которого я достиг не без помощи пистолета): Энн-Мари и Лоренс сидели спина к спине, связанные прозрачной пленкой, как в каком-нибудь дерьмовом авангардном театре. Эта мысль меня рассмешила, и я захохотал.

Лоренс дернулся, как будто мой хохот повышал вероятность того, что я могу его убить.

— Я знаю, что вы оба меня слышите, — сказал я. — Я ухожу. Мне хотелось бы сказать напоследок что-нибудь высокопарное и многозначительное, но сказать мне нечего.

81

Так, на улицу.

Когда я взбежал по лестнице, ведущей из полуподвальчика Энн-Мари, и свернул налево, за мной пристроилась знакомая машина — «мерседес». В ней сидели двое мужчин, которых Энн-Мари назвала «головорезами».

Как, черт возьми, им удалось меня найти, когда этого не смогли сделать папарацци?

Затем я вспомнил: эта же самая машина следовала за нами от Мортлейк до Ноттинг-Хилла. После того как я удрал на метро, они проводили Энн-Мари до самого дома.

Поскольку меня не было ни дома, ни на квартире Лили, они смекнули, что я мог быть здесь.

Но кто это? Не журналисты из таблоидов, это точно, иначе они бы меня уже фотографировали.

Когда они следили за нами раньше, я как-то не задумывался над тем, кем они могли быть. Я предположил, что это полицейские. Арест у самого крыльца в мои планы совершенно не входил.

Я ускорил шаг.

Когда я выходил с боковой улочки Энн-Мари на главную дорогу, буквально ниоткуда возник «мондео».

В нем я заметил две знакомые фигуры.

«Мондео», взвизгнув тормозами, вывернул на дорогу прямо перед «мерседесом» и неожиданно снизил скорость до минимума — теперь он ехал не быстрее пешехода.

Поскольку по обеим сторонам дороги были припаркованы машины, «мерседес» не мог его объехать.

Я шел быстро, время от времени оглядываясь через плечо. Но ничего не изменилось: эскорт из двух машин проследовал за мной до самого веломагазина.

Я с облегчением вошел внутрь.

Через спицы одного из велосипедов в витрине я увидел, что оба автомобиля остановились и дожидаются меня.

Затем головорезы вылезли из «мерседеса» и начали что-то кричать альбиносу с негром через боковые стекла «мондео».

Испачканный смазкой продавец узнал меня. Мой «Трек Дес Рейдер» был готов: шины накачаны, сиденье отрегулировано.

Я спросил, нельзя ли переодеться в примерочной магазина.

— Конечно, — сказал продавец.

В кабинке я снял футболку, ботинки, джинсы и сделал из них сверток.

Затем я в очередной раз нервно проверил, в сумке ли «Грубер-Литвак».

За пистолет можно было не беспокоиться. Он был на месте и выглядел отлично — шикарный, как Лили, сексуальный, как месть.

Я надел перчатки, шлем и очки с отражающими стеклами.

Я посмотрел на часы: было семь часов.

Чтобы добраться до Сохо, у меня был целый час.

В торговом зале магазина я забрал свой велосипед. Продавец придержал для меня дверь, чтобы я мог выкатить его на улицу.

Головорезы уже успели вернуться в свой «мерседес» и подъехать вплотную к «мондео», касаясь его бампера своим.

Я выбросил одежду, которая была мне больше не нужна, в мусорный ящик перед магазином и надел респиратор.

Я увидел, что альбинос указывает на меня негру.

Двигатель «мондео» завелся.

Я сел на велосипед и отправился в ту сторону, откуда пришел.

«Мондео» развернулся. «Мерседес» повторил этот маневр в десяти ярдах позади первой машины.

Я поехал по Пимлико-роуд и повернул на Лоуэ-Слоун-стрит. Обе машины сделали то же.

Убедившись, что они не собирались меня останавливать, я начал понемногу успокаиваться.

Я не садился на велосипед много лет и теперь наслаждался этим вновь открытым незамысловатым удовольствием.

На какое-то время я забылся, погрузившись в приятные ощущения. Но в конце концов начал размышлять над тем, что сказала мне в тот день Джозефин.

Я проехал Слоун-стрит и пересек Найтсбридж — обе машины неотступно следовали за мной.

Большую часть дня мне удавалось не вспоминать ее слова. Пока я готовился к пробам. Пока проверял снаряжение. Пока слушал новости. Но теперь все сказанное ею о Лили заполнило мои мысли.

То, чему предстояло случиться, должно было решить все ее проблемы разом.

Я не мог позволить себе думать об этом.

Я чувствовал, что еду, как в тумане, почти не глядя на дорогу.

Как раз в этот момент я приблизился к Гайд-парку.

Чтобы встряхнуться и взять себя в руки, я совершил рискованный маневр, свернув направо наперерез потоку машин, двигавшемуся по Найтсбридж.

Я въехал в парк. В нем были только пешеходные дорожки, поэтому эскорт не мог за мной последовать.

Один из головорезов покинул «мерседес» и попытался бежать за мной, однако ярдов через двадцать отказался от этой затеи и вернулся в машину.

Я катил параллельно Роттен-роу, лавируя между пешеходами и роллерами. Гравий дорожки скрипел под шинами велосипеда.