Читаем Экс 2 (СИ) полностью

Бюро - спецслужба крайне централизованная, с жестко выстроенной иерархичностью. И дезорганизация, поселившаяся в коридорах и кабинетах небьюлоского управления, не могла быть исключительно местным продуктом. Явно вышестоящие инстанции смуту породили. И точно без "демонов" не обошлось. Антон готов был в том об заклад биться. Если вспомнить рассказы Смита о его начальнике, ничего удивительного. К счастью, самих Чужих на Небьюлосе Ветров не встретил. И не чуял. Ни в городе, ни в прифронтовой зоне. То ли воларита на планете избыток - некомфортно для "демонов", то ли они избегали планет, где велись интенсивные боевые действия. Чужими на Небьюлосе не пахло. А вот козни паразитов ощущались - в виде пресловутой дезорганизации.

Экс постепенно убеждался в том, что и комиссию отправили в часть без надлежащих поводов и обоснований. Только для того, чтобы изобразить некую активность. Деятельность.

От других сотрудников данный факт также не укрылся. И, судя по изменившейся в сторону изысканности лексике госпожи Дебрианн и увеличившейся частоте упоминания высокого начальства всуе, осознание бессмысленности "работы" комиссии становилось все острее.

- Да чтоб вас раскорячило! Гвоздь бы вбить бы в башку того бездаря, который придумал нас сюда заслать! Пусть бы послушал концерт! - откликнулась на грохот майор и присовокупила парочку сочных эпитетов.

Сейчас в словесных экзерсисах начальство Бюро упомянуто не было, однако и "вас", и, особенно, "башка того бездаря" прозвучали довольно адресно. Хотя как-то неэмоционально, без задора, без огонька. Привычно. Настолько, что никто из находившихся в помещении коллег Дебрианн, числом в семь морд, не соизволил оглянуться. Пара человек на диване в углу продолжило лакать кофе, а большинство - тупо пялиться в голоэкраны с развернутыми таблицами и графиками. Будто никто не заметил сквернословия. Более того - практически незавуалированную хулу руководства управления Бюро. Антон заметил, что лишь подполковник Штейн покосился на нарушительницу дисциплины и неодобрительно поджал губы.

А ведь поначалу - в первые дни работы комиссии - сотрудники едва ли не подскакивали после бранных рулад майора. Озирались, удивлялись, возмущались. Штейн даже подкатывал к Дебрианн с нравоучительными беседами на тему недопустимости в период военного времени умаления авторитета руководства сомнительными высказываниями, особенно в боевой обстановке.

Беседы не сложились. Поскольку подполковник в воспитательных целях старался проводить их публично, экс, наряду с другими членами выездной бригады, всякий раз становился невольным свидетелем данных акций. И с восторгом наблюдал, как Штейн в своей неповторимой иносказательной манере пытается донести до майора мысль, что ее поведение не соответствует высоким требованиям, предъявляемым к моральному облику сотрудника БФБ. И в ответ выслушивал от Элизабет фразы в духе: "Что тут такого?", "Я не сегодня на свет родилась, не надо меня воспитывать", "От пары крепких словечек никто в обморок не упадет", "Пожалуйста, найдите себе другой объект для нотаций". А третьего дня Штейн был совершенно неиносказательно послан майором по вполне конкретному адресу. Куда, конечно, не отправился, но от Дебрианн отстал, и она стала браниться, так сказать, безвозбранно.

Антон удивлялся, сколь много вольностей себе позволяла Дебрианн. Штейн, с какой стороны не взгляни, выше ее по званию. И по должности - руководитель контрольно-ревизионной службы местного управления, иными словами, непосредственный начальник. По идее, Дебрианн должна беспрекословно подчиняться Штейну. Чего в реальности не наблюдалось. Да что там, она и руководителя комиссии полковника Брициса ни в грош ни ставила. А тот не хрен с бугра, а четвертое или пятое лицо в планетарном управлении Бюро. Однако и с полковником Дебрианн собачилась без тени смущения. И с превеликим удовольствием. Хотя по поводу панибратства или, если желаете, панисестринства с Брицисом, ситуация вскоре прояснилась. В очередной перепалке, невольным свидетелем и, что более важно, слушателем которой являлся Ветров, вскользь было упомянуто о давнем знакомстве полковника с майором. Оказалось, что руководитель комиссии и Дебрианн в одной школе обучались. А школьным друзьям многое простительно.