Читаем Эхо Древних (СИ) полностью

Деревенские детишки приметили мужицкий отряд издали, подняли шум. Загомонили бабы, их крики поддержала разноголосыми воплями домашняя скотина. Навстречу ополченцам высыпала целая толпа встречающих, среди которых Мишек разглядел и мать. В том самом шерстяном платке, который он купил ей в последней поездке на городское торжище.

Женщины обнимали и целовали мужей и сыновей, радовались тому, что все вернулись невредимыми. Впрочем, у многих радость вскоре сменилась слезами, когда узнали, что пора собирать пожитки и срочно уходить.

Большинство решивших стать беженцами не дожидались утра, а выехали вечером того же дня. Наспех прощались с земляками, желали удачи, надеялись ещё встретиться. Мишек с Боришем проводили Шмелека, но тот хмурился и не пожелал обняться на дорожку. Лишь сухо кивнул и отвернулся – обиделся, что не пошли с ним.

Рано утром уехало еще несколько семей. Примерно половина хат в деревне опустела.

Оставшиеся пробовали жить обычной жизнью, но получалось плохо – в воздухе витали тревога и тяжелое предчувствие беды. В то, что вражье войско обойдет Штыряки стороной, верилось с трудом. Все-таки поселение расположилось на пути в столицу, тут ведь всего час по просёлку – и уже на главном тракте…

Бабушка Мишека много молилась, просила помощи и у раскладной книжечки имперского молитвенника – звездуна, и у старых костяных болванчиков – хранителей дома и рода.

Бориш ударился в творчество и не выходил из хаты – малевал новую лубочную историю на тему последних событий.

А Мишек не знал, чем себя занять. Работа не ладилась, ничего не хотелось. Забирался на крышу, будто бы снова собираясь её чинить, а потом просто сидел и смотрел сверху на дорогу, уходившую на юг. Словно бы ждал кого-то. Хотя понятно кого – незваных гостей.

Они появились спустя двое суток.

Довольно большой отряд из сотни, а то и больше, воинов.

В голове колонны, верхом на огромном желтом носороге, ехал темнокожий предводитель, облаченный в помятую кирасу имперского рыцаря, наверняка трофейную. Седла не было – голые мускулистые ляжки просто сжимали бока чудовищного зверя. Поперек холки покачивалось короткое копьё с удивительно длинным и широким, словно меч, наконечником. На поясе болтался массивный шестопёр с острыми лопастями.

Такие же рослые и дочерна загорелые воины трусцой бежали следом за своим предводителем. Многие из них тоже нарядились в трофейные шлемы и панцири, остальные украшали себя лишь шкурами и яркими перьями.

Из пёстрой толпы чернокожих заметно выделялся один человек в длинном плаще с наброшенным на голову капюшоном. Во-первых, он был единственным всадником, кроме командира, и сидел на низкой лохматой лошадке. Во-вторых, лицо и руки незнакомца, порой высовывавшиеся из-под одеяния, казались белыми, словно пепел, что необычайно контрастировало с цветом кожи сопровождающих его воинов. Мишек слыхал об альбиносах, но видеть их никогда раньше не приходилось.

Многие люди Юга верили в магическую силу альбиносов. Некоторые им поклонялись, другие, наоборот, избегали и боялись. А третьи охотились на белокожих, изготавливая из отрубленных пальцев, ушей и скальпов магические талисманы. Наиболее бредовой казалась вера в то, что защитная одежда, сшитая из кожи альбиноса, сделает воина неуязвимым для вражеских стрел и копий. В общем, как бы там ни было, в этом войске белокожий явно не выглядел жертвой, а возможно и занимал важный пост.

Приближающийся отряд первым заметил не только Мишек, но и пара пацанов, игравших в пыли у дороги. Ребята так растерялись, что не бросились убегать, а, разинув рты, застыли на месте. Так и стояли, словно вкопанные, пока чужаки не поравнялись с ними. На мгновение сердце Мишека тревожно сжалось – представил, как взлетает шестопёр в руке южанина и обрушивается на головы мальчикам. Но, к счастью, обошлось.

Предводитель отряда широко улыбнулся – крупные зубы на темном лице ослепили белизной – и что-то сказал ребятам. С такого расстояния Мишек, конечно же, не услышал, но мальчики послушно закивали головами – значит, южанин говорил на нашем языке.

Потом оба паренька развернулись и бегом ринулись обратно в деревню. Пробегая по улице, они кричали возле каждой хаты:

- Все на сбор! Все на сбор!

Добежав до деревенской площади с висящим на перекладине колоколом, остановились в нерешительности. Видимо, южанин приказал мальцам звонить в колокол, но они не могли решиться, так как местными порядками детям это строго-настрого запрещалось.

Как раз неподалёку несла воду Марушка (Мишек избегал её с тех пор, как опозорился с подглявательной трубочкой). Девица поставила ведра у плетня и, подбежав к перекладине, дернула за веревку. Над деревней разнесся призывный звон.

Люди осторожно, с опаской начали стекаться на площадь. Мишек с Боришем тоже пришли. Но собрались не все, некоторые не смогли побороть страх и предпочли запереться дома, не доверяя чужакам.