Читаем Эхо Антеора полностью

Чувства возвращались постепенно, словно медленно приближались откуда-то издалека, и казалось, что этот процесс растянулся на долгие мучительные часы. Сначала в теле, неродном, словно набитом ватой, появилась чувствительность, а вместе с ней ломота в костях и головная боль. Затем, усугубляя эту боль, в нос ударила вереница разных запахов, причем не самых приятных – среди них, в частности, отчетливо различался кисловатый запах пота и грязных ног. Наконец, доносящиеся со всех сторон разнородные звуки тоже стали обретать смысл, и из них хуже всего оказались голоса – если с другим шумом можно было как-то смириться, то речь, даже против воли, заставляла в нее вслушиваться. Что было нелегко, ведь голова продолжала раскалываться, а голоса доносилось отовсюду – тонкие и грубые, задорные и ворчливые, звонкие и тихие, – да и несли они к тому же какую-то тарабарщину.

– Что, жажда замучила? Небось кровушки попить хочется, а? Кончай пялиться на меня, бледная!

– Да кому ты нужен, на тебя и баргест бродячий не позарится…

– Слышали уже, ага… Чего глаза-то тогда горят, как будто драконью сокровищницу увидела?

– Вы двое, прекратите бухтеть. Я не могу сосредоточиться.

– А я в чем виноват, господин целитель? Я, что ль, сюда притащил эту нечисть?

– Я устал повторять! Муранский лазарет переполнен. Поступило распоряжение – до тех пор, пока не освободятся места, вне зависимости от расовой принадлежности класть сюда всех, кому нужно оказать помощь.

– Да пожалуйста, оказывайте… Вон арканчик бедный лежит, скоро дух испустит – ему помогите! А бледные – зачем их лечить-то? Пусть бы где упали, там и валялись, они же сами это… как его там… рене… гене… рируют!

– Я бы по твоей дурьей шаотской башке как следует рене-гене-рировала.

– А вот что до меня, так знайте, я не против, господин целитель, что мураны тут с нами лежат. Так скучно было, а тут хоть какое-то развлечение…

– Ага, щас. Лучше уж вернуться в строй, лишь бы не слушать, как эта бледная морда тут выделывается.

– Сам же ее и провоцируешь…

– Конечно, в строй его верни. Ты себя в зеркало видел, мяса кусок?

– Уж лучше быть мясом, чем кровососом, как ты…

– А ну живо заткнулись, иначе погружу в сон без возможности пробуждения!

Видимо, угроза возымела действие, потому что перебранка прекратилась и наступила относительная тишина, прерывающаяся время от времени тихим бормотанием, сопением и кряхтением.

Девчонка приложила прорву усилий, чтобы пошевелиться, но так до конца и не поняла, преуспела ли в этом – тело совсем не слушалось. Тогда она решила открыть рот и на фоне услышанной околесицы сказать хоть что-то толковое. Но и тут ждала неудача – все, что у нее вышло, так это лишь издать глухой, протяжный стон.

– Лу! – воскликнул поблизости голос, наконец, знакомый. – Ты очнулась?!

– Да неужто? Сколько же времени она провела на Распутье?

– Примерно столько, что еще немного, и ей был бы каюк.

– Элект Кэлис, не смейте так говорить!

– Ого, неужто отрастила зубки, Снежок? Где та робкая крошка, которая мялась-стеснялась и не могла с первого раза даже имя свое выговорить?

– Тут и без того все на нервах, а вы только и делаете, что льете масла в огонь!

– Да уж, хоть ты-то помолчи немного, Кэл. Не то эта «снежок» со своим огненным питомцем заставит тебя пожалеть, что не остался торчать в пещере в обществе своих друзей-гадюк.

– Ну конечно! Гадюки! Как же я не догадался! Добавить немного яда гюрзы… Это должно сработать…

– Заканчивай мешать тут свои зелья! Это лазарет, на минуточку, а не твоя чертова лаборатория! В прошлый раз я чуть не угрохал какую-то девку, попутав твою склянку со своей настойкой митрарии!

– А ты не хватай не глядя, Йохан, дружище, или тебе в глаза виверна насикала?

– Элект Кэлис! А капните-ка мне и сюда вашего яду гюрзы… Да-да, прямо сюда, в мою миску с кашей.

Отовсюду донеслись невеселые смешки. Лу заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть несколько раз, кое-как разлепила набухшие веки. Когда спустя несколько трудных мгновений картинка перед глазами начала приобретать очертания, первым делом девчонка разглядела нависшее над ней светлое пятно и узнала в нем Нами. Лу снова попыталась сказать что-то, и теперь поняла, почему не может – в горле першило, словно его сто лет подряд драли кошки, онемевший язык и растрескавшиеся губы отказывались шевелиться. Нами придвинулась ближе, осторожно взяла подругу за плечи и, взбив подушку, помогла приподняться. Раскупорив небольшую бутыль, поднесла ее ко рту Лу:

– Вот, попей-ка…

Резкий аромат ударил в ноздри, и девчонка инстинктивно отшатнулась, морщась.

– Да, противно пахнет, я знаю, но ты попей. Он на вкус ничего. Это отвар из корня благоцвета. Тонизирует и утоляет жажду. Полезная штука.

Она аккуратно взяла Лу за подбородок, мешая ей мотать головой, и почти насильно залила в рот немного жидкости. Хотя основная часть вылилась и потекла по лицу на грудь, несколько капель все же попали на язык. Мысленно пришлось признать, что на вкус отвар действительно не столь паршив, как по запаху. Когда Нами поднесла бутыль снова, девчонка, хоть и скривившись, сделала нормальный глоток.