Читаем Екатерининский парк полностью

На лужайке стоял растерянный седовласый мужчина в белой фетровой шляпе с маленькой лохматой собачонкой на руках. Перед ним нетерпеливо расхаживал взад-вперёд утомлённый жизнью капитан Завадский, старший оперуполномоченный районного отдела полиции, вечно одетый в мятый костюм неопределённого цвета, с потёртой кожаной папкой подмышкой. Чуть поодаль переминался с ноги на ногу юный напарник Завадского лейтенант Чайкин. Он, в отличие от своего старшего товарища, предпочитал джинсы и кроссовки. Однако неизменный атрибут опера – папка – присутствовал и в его «гардеробе».

– Позвольте! Но я не сумасшедший! – воскликнул седовласый мужчина и, словно за поддержкой, посмотрел на свою собачонку.

Полицейские переглянулись. Чайкин не смог сдержать улыбки и поспешил отвернуться.

– Вениамин Аркадьевич, – с плохо скрываемым раздражением произнёс Завадский, – вы же сами сказали, что ваша жена умерла в прошлом году. Так?

– Так! – согласился Вениамин Аркадьевич, он же – седовласый мужчина с собачонкой.

– А позавчера вы видели её возле этой ротонды, так?

– Именно!

Завадский с Чайкиным вновь обменялись взглядами.

– Вам не кажется это странным? – со вздохом спросил Завадский.

– Ещё как! Поэтому я к вам и обратился!

Чайкин неприлично громко фыркнул. Завадский осуждающе посмотрел на молодого напарника.

– Минуту, пожалуйста, – сказал он Вениамину Аркадьевичу и, схватив Чайкина за плечо, отвёл его в сторону. – Ты чего лыбишься?

– Сан Саныч, он же… того!

– Послушай, Чайкин! – прошипел Завадский. – Он пришёл в отдел, написал заявление, дежурный его принял. Теперь, если ты с него показания не снимешь и не пообещаешь во всём разобраться, он будет приходить снова и снова! И писать свои дурацкие заявления. Пока мы сами не станем… того! Так что засунь свои улыбочки куда поглубже и работай с заявителем. Понял?

– Понял, товарищ капитан! – смущённо пробормотал Чайкин.

Завадский вернулся к Вениамину Аркадьевичу, а Чайкин, с недовольной миной на лице поглядев ему вслед, достал сигарету и закурил.

– «Работай», – передразнил он Завадского и, отвернувшись, столкнулся нос к носу с Романовой.

– Опять куришь! – сдвинув брови, произнесла Екатерина Андреевна.

– Тёть Кать! – От неожиданности Чайкин чуть не проглотил сигарету. – Ну… я сказал – брошу! Честное слово!

Екатерина Андреевна молча вытащила у него изо рта сигарету и, затушив, бросила в урну.

– Тёть Кать, я же на работе!

– Это он? Твой начальник? – Екатерина Андреевна кивнула в сторону Завадского.

– Напарник, – надув губы, пробурчал Чайкин.

– Напарник… – задумчиво повторила Екатерина Андреевна и внезапно потребовала: – Познакомь нас.

– Тёть Кать, нет… – взмолился Чайкин.

Но Екатерина Андреевна уже направилась к Завадскому.

– Доброе утро, – произнесла она довольно холодно, буравя его своими черными глазками.

– Здрасьте, – отозвался Завадский.

Чайкин мялся поблизости, не решаясь произнести ни слова, перекладывая папку из левой подмышки в правую, и обратно.

– Андрей! – не сводя взгляд с Завадского, напомнила о себе Екатерина Андреевна.

– Сан Саныч… – просипел Чайкин и, откашлявшись, продолжил: – Познакомьтесь, моя тётя, Екатерина Андреевна.

– Очень приятно, – буркнул Завадский. – Наслышан… Вы, кажется, бывший переводчик?

– Переводчиков, как и разведчиков, бывших не бывает. Я тоже о вас наслышана. Мой племянник постоянно жалуется.

– Тёть Кать! – яростно прошептал Чайкин.

– На меня? – Завадский округлил глаза и медленно повернулся к напарнику. – Я тебя обижаю?

– Он не так воспитан, чтобы обижаться, – ответила за племянника Екатерина Андреевна. – Так что вас привело в мой парк?

– В ваш парк? – Завадский чуть не поперхнулся.

– Моя покойная жена, – сказал подошедший седовласый мужчина с собачкой и, приподняв шляпу, представился: – Ларионов Вениамин Аркадьевич.

– Тяф! – подтвердила собачонка.

– Очень приятно! Романова Екатерина Андреевна, – отрекомендовалась Екатерина Андреевна. – Ну, давайте посмотрим!

Завадский с Чайкиным молча стояли в стороне и наблюдали, пока пожилая пара кружила вокруг ротонды и Ларионов отвечал на многочисленные вопросы, которыми его забрасывала Екатерина Андреевна. Чайкин держал в руках раскрытую папку, готовый записывать, и терпеливо ждал, когда старший напарник докурит третью сигарету.

– Занятная у тебя тётя! – произнёс наконец Завадский. – Она, точно, переводчик?

– Ну, да… – замялся Чайкин. – Вообще-то она мне не совсем тётя. Она младшая сестра моей бабушки. Так что я прихожусь ей внучатым племянником… Когда родители погибли, она забрала меня к себе…

– Трогательно. Ладно, давай сигнализируй на базу, чтобы нас срочно вызывали, а то у меня сейчас крыша с этим стариком поедет.

– Она была вот здесь, – говорил тем временем Ларионов, показывая Екатерине Андреевне, где именно парила над землёй его покойная жена Нателла. – Определённо!

– Значит, парила? – уточнила Екатерина Андреевна.

– Да, я понимаю, звучит странно. Конечно, темно… Но ощущение было полное.

– Может, всё-таки кто-то похожий? – не выдержав, спросил подошедший Завадский.