Читаем Эйта полностью

Тут Эйту осенила мысль и она удивилась что не додумалась до того раньше, девушка пошла, а потом и вовсе побежала из Поляновки, туда где много лет назад была деревня Кентавров. Но её ждало разочарование. Эйта ожидала увидеть такие же развалины, как и в её родной деревне. Но развалин там не было. На месте тоже когда‑то брошенной деревни, теперь жили люди. И по всему видно было что жили они тут давно. Мысль найти какую‑нибудь вещь, кентаврам принадлежащую, пришлось оставить. Как теперь разобрать где тварей этих предмет, а где новых жителей пожитки? Эйта всё же прошлась по селу, а потом пошла обратно. Ей надо было решить что делать дальше.

— Здрава будь, Эйта, — Добрыня подошёл к реке, у которой сидела девушка и присел рядом.

— И тебе не хворать, — Эйта открыла глаза и вынула замёрзшую уже ладонь из воды.

— Уезжаем мы завтра, — сказал Добрыня. — Не хочешь с нами поехать?

— Скажи, а жизнь в городе дорого стоит? — вместо ответа спросила Эйта.

— Не знаю, — честно признался Добрыня. — Я в городе только во времена службы в дружине жил, а за дружину всегда князь платит. Да ты не бойся, ты нигде не пропадёшь, ежели повезёт на службу к князю устроиться, так и жильё оплатят, а нет, так всё одно не пропадёшь. У тебя ремесло особое, оно тебя и прокормит.

— Ремесло, — усмехнулась Эйта.

— Поедем. Бабка Ладушкина в большом городе живёт.

— А если на службу не устроюсь? — всё ещё сомневалась девушка.

— Снимешь домик, купишь разрешение на работу колдовскую и всё. На жизнь всяко заработаешь. Люди часто к колдунам обращаются, то товар заговорить, то зелья приворотные или ещё что. Я тебе с жильём помогу.

— У меня есть деньги. И ещё украшения всякие. Их же продать можно, да?

— Ежели хорошие украшения то конечно можно.

— Тогда поехали, — решилась Эйта. — Тут мне всё равно делать нечего.

— А у меня как раз лошадка запасная есть, как чувствовал, две в запас купил, — улыбнулся Добрыня.

— Только я на лошади не умею, — смутилась Эйта.

— Совсем? — Добрыня был озадачен, впервые он видел человека не умеющего сидеть на лошади.

— Почти. В последний раз меня батя катал, а это давно было.

— Ладно, что‑нибудь придумаем, — вздохнул мужчина. — Пошли.

Всё оказалось не так плохо, как опасался Добрыня. Эйта довольно быстро нашла с лошадью общий язык и спокойно ехала следом за ним и Ладой. За несколько дней пути, до ближайшего города Лада и Эйта даже подружились. Лада объясняла Эйте какие‑то девичьи секреты, которые должна знать любая девушка, но Эйта, в силу сложившейся ситуации не знала. Учила её одеваться как положено и о приличиях рассказывала. Колдунья же говорила о лесных обитателях, нечестии, лечебных травах и вообще колдовстве. В первом же городе путешественникам пришлось задержаться, не смотря на то что Эйта очень пыталась помочь, у Лады случился выкидыш. Лада старалась улыбаться при муже, убеждая его и себя, что это должно было случиться, что они знали, но стоило Добрыне выйти, она начинала плакать. Эйта с жалостью и утешениями не лезла, она старательно поила подругу лечебными и укрепляющими отварами и иногда просто сидела рядом.

— Скажи, — однажды заговорила она. — А как ты поняла что Добрыня тот самый, твой мужчина?

— Не знаю, — пожала плечами Лада. — Так вышло.

— Как так? — не поняла Эйта.

— Это сложно объяснить, — Лада задумалась. — Я ведь его сначала и знать не хотела. Он в дружине служил, а я слово себе дала, что никогда больше с дружинниками знаться не буду.

Эйта внимательно слушала.

— У меня где‑то за полгода до знакомства с Добрыней, жених погиб, он тоже в дружине служил. И мне казалось я его любила, а вот теперь понимаю что ошибалась я. Не любовь то была. А вот Добрыню я люблю. Я умру за него, если понадобиться. Правда.

— Я знаю, — совершенно серьёзно кивнула Эйта. Лада улыбнулась.

— А он настойчивый такой был. Подарки дарил. А я отказывалась.

— Почему? — удивилась Эйта.

— А зачем же подарки брать, коли отношений не хочешь? — назидательно спросила Лада. — Не хорошо это. Раз подарки принимаешь, значит, человеку надежду даёшь, а я не хотела.

— И он тебе совсем не нравился?

— Нравился, — шёпотом призналась Лада. — Чем больше ходил, тем больше нравился. Снился иногда, и я снов этих так ждала, — она улыбнулась. — Добрыня для меня на празднике как‑то сапожки выиграл. Сапожки были м–м–м, — Лада мечтательно закрыла глаза, вспоминая. — У нас таких никто не делал.

— И ты взяла? — с надеждой спросила Эйта.

— Нет, — Лада открыла глаза. — Я гордая была. Потом всю ночь проплакала, потому что Добрыня те сапожки в реку закинул со злости, я же ему при всех отказала. Сапожки те потом кузнец выловил, и его дочка в них ходила. Мимо моего окна специально прогуливалась и подол задирала, чтоб я видела.

— Но если он тебе нравился, и сапоги хотелось, зачем было отказывать? Можно же было взять, он бы тогда понял, что ты согласная.

— Ох, Эйта, — улыбнулась Лада. — Кабы всё так просто было. Мне гордость не позволяла дать ему понять, что я тоже влюбилась. И потом он дружинником был.

— И как же тогда?