– Они спасли его!

Киргипа повернулась к Дендере с широкой улыбкой, которая тут же исчезла. Стражница не спускала глаз с реки и хмурилась все сильнее. Киргипа оглянулась.

– О нет.

Софирис сражался со своими спасителями, как обезумевший зверь. Он снова и снова звал жену, нанося удары как по Нариде, так и по Некосу, пока последний не оказался позади него и не обхватил шею мускулистым предплечьем. Софирис бился и извивался в безжалостной хватке, которая медленно сжималась, пока глаза Софириса не закрылись и он не потерял сознание.

– Ты убил его! – завопила Нарида, и галлу вторили ее воплю.

Некос покачал головой и что-то сказал. Слов Киргипа не расслышала из-за рева реки, но Нарида успокоилась. Вдвоем они вытащили Софириса обратно на берег, оставив галлу разочарованно вопить о потерянной добыче. Женский силуэт давно растворился в тине теней, которая бурлила злобной пеной.

Киргипа прижала ребенка к себе и вместе с Дендерой побежала к остальным. Нарида укачивала бесчувственного брата и плакала.

Некос поднялся на ноги. Из многочисленных порезов и царапин капала вода и кровь.

– Ты ранен, – сухо констатировала Дендера.

Некос фыркнул и одной рукой размазал струйку крови по шее.

– Всего несколько царапин. Мне повезло. Замешкайся я, и он бы разорвал мне горло когтями.

Киргипа размотала перевязь и передала ребенка удивленной Дендере.

– Присмотри за ней. Я позабочусь о нем.

Не дожидаясь возражений, она схватила Некоса за руку и повела к костру.

У них осталось мало сухой одежды. В преддверии ночи им нужно разбить ночлег, развести костер побольше и дать всему обсохнуть. Она будет настаивать на таком плане.

Следуя ее приказу, Некос разделся до пояса. Кирпига разложила его мокрую окровавленную рубашку на камни, а он сидел и ждал, когда она позаботится о нем.

Некос оказался замечательным пациентом, он не жаловался и не вздрагивал, пока она промывала глубокие царапины.

– У нас нет спиртного, чтобы обработать раны. А травами я не осмелюсь пользоваться. Молись, чтобы не загноилось. Лихорадка осложнит путешествие.

От его ленивой улыбки жар распространился от ее шеи к лицу.

– Я могу привыкнуть к такой нежной заботе.

Киргипа продолжила с огромной тщательностью промывать порезы, склонив голову. Задача оказалась не из легких, учитывая, что он сидел перед ней обнаженным. Сплошные гладкие мышцы и упругая кожа там, куда не достали когти. Киргипа стала размышлять о галлу, чтобы отвлечься.

– Ненавижу их, – заявила она. – Это не просто голод.

– Всепоглощающая жестокость, – ответил он. – Эти твари наслаждаются болью и страданиями. Для них это божественный нектар.

Киргипа взглянула на лежащего без чувств Софириса.

– Он все время повторял имя своей жены. – Она вздрогнула. – Бедная женщина. Я не хочу подобной смерти.

Она замерла от легкого прикосновение Некоса к подбородку и заглянула в желтые, точно золотые монеты, глаза.

– Я не дам этому произойти, Киргипа. Клянусь.

Глава 10

– Я могу разбудить вас позже, ваше величество.

Синуэ стояла рядом с кроватью, перекинув халат через руку, и ждала, когда встанет госпожа.

Ильдико подавила зевок. Ей удалось выползти из-под одеяла и сесть на край кровати. Попытка частично выпрямиться и взглянуть затуманенным взглядом на свою служанку почти увенчалась успехом.

– У меня такое чувство, будто я только что закрыла глаза.

Синуэ бросила халат поперек кровати.

– Подождите здесь, ваше величество. Повар заваривает тонизирующий чай. Клянется, что он помогает солдатам с похмелья.

– Я не пила.

Хотя, судя по головокружению, можно подумать об обратном.

– Этот напиток может поднять на ноги любого, – заверила ее Синуэ. – Я принесу вам чашку.

Ильдико легла на бок и снова откинулась на кровать.

– Огромное спасибо, Синуэ. И принеси кувшин, а не чашку. Мне надо побольше.

Она закрыла глаза и прислушалась, как служанка выходит из комнаты, оставляя ее в одиночестве.

Бришен покинул их супружеское ложе задолго до ее пробуждения, занимаясь делами где-то на территории Саггары. От него постоянно требовали так много, что Ильдико диву давалась, как он еще держится на ногах, а не падает от изнеможения.

Она открыла глаза и уставилась на каменную стену. Приятная боль, пробежавшая по мышцам, напомнила о часах, проведенных в объятиях любимого. Бришен занимался с ней любовью весь день до сумерек и делал то же накануне, оставив ее удовлетворенной, но измотанной.

Муж был щедр в своей привязанности и не боялся проявлять ее перед другими. Его страсть опаляла простыни, и Ильдико наслаждалась каждым прикосновением. Хотя последние дни… Она снова села и, поморщившись, потянулась за халатом.

Радуясь, что Бришен не стал вести себя отчужденно после ссоры, Ильдико едва не зарыдала, когда он обнял ее и занимался с ней любовью все солнечные часы. Она не потеряла его, не полностью, хотя тень обиды все еще мелькала на лице мужа, когда он думал, что она не видит. В такие моменты Ильдико подавляла искушение упасть на колени, моля о прощении, и согласиться, что отречение – разумное решение проблемы. Она была готова на все что угодно, лишь бы остаться его женой.