Читаем Эй, Нострадамус! полностью

Пятью минутами позже мы уже ехали по шоссе. Когда проезжали мимо почти расчищенного места аварии, по щекам Барб катились слезы. Она отвернулась и попросила не останавливаться. Мне это показалось бессердечным, но Барб пояснила:

– Мне теперь всю оставшуюся жизнь ездить здесь по четыре раза в день. Успею насмотреться.

– Мы совсем не взяли с собой багажа, – вспомнил я.

– А зачем он нам? Мы летим в Лас-Вегас, чтобы пожениться, пока есть настроение. Ха-ха.

– Думаешь, таможенники нам поверят?

– Черт подери, Джейсон! – Барб кричала, но я покорно сносил ее вопли. – Ты тащишь меня жениться через половину чертова континента всего через пару часов после смерти собственного брата и беспокоишься только о том, как бы таможенники нам поверили?

– Тем не менее мы ведь действительно собираемся пожениться…

Барб испустила в окно вопль отчаяния и зажгла очередную сигарету.

– Это как-то связано с Шерил? Так ведь? Отвечай!

– Оставь Шерил в покое!

– Вот как?! Мы никому, значит, не позволим обсуждать маленькую мисс Жанну д’Арк? – Она выкинула сигарету в окно. – Прости.

– Да нет, ты права. Это действительно связано с Шерил.

– Как?

Я не ответил.

– Так как же?

Я продолжал молчать. Однако Барб – умная женщина. Через некоторое время она очень медленно произнесла:

– Даже не знаю теперь, кто из нас делает другому одолжение.

– Наверное, оба.

– Ты прямо как твой отец. Может, ты думаешь иначе, но это так.

– Что из того?

– Чем сильнее человек борется с родительскими задатками, тем быстрее они в нем проявляются. Это факт. Следи лучше за дорогой.

– И что мы скажем, когда вернемся?

– Скажем, что у меня случился нервный срыв. Что я ополоумела от горя и укатила к вашей семейной ферме, а ты поехал за мной. Потом я намеренно затерялась в лесу, и тебе пришлось отыскивать меня в дремучей глуши. Так всем и скажем.

– Твоя машина в гараже.

– Ничего, я выкручусь. Веди, не отвлекайся.

Когда мы с Шерил ехали на такси к аэропорту, дорога воспринималась совершенно иначе. Дух захватывало от каждого моста, будто мы катались на американских горках. Теперь же, проезжая по мостам, думаешь только, что не хотелось бы оказаться на них во время землетрясения.

Ну и, конечно, тогда у меня был брат. Я попытался заговорить о Кенте, но Барб оборвала меня на полуслове: «Для меня на следующие полдня ты и есть Кент. Веди без разговоров».

Мы бросили грузовичок на стоянке и вошли в аэропорт. Таможню прошли за секунду: рыдая, Барб показала обручальное кольцо, которое ей подарил Кент, и таможенники, широко улыбаясь и перемигиваясь, сразу же нас пропустили. Контролер рассказал капитану о нашей свадьбе, капитан огласил эту весть в салоне, и нас под дружное улюлюканье, от которого Барб заревела пуще прежнего, перевели в более удобный салон. Спиртное все прибывало и прибывало, а Барб опрокидывала один стакан за другим. К Лос-Анджелесу она уже превратилась в настоящего Шалтая-Болтая, и вести ее к нужному выходу для пересадки на другой самолет было все равно что катить тележку с воздушными шариками в ветреную погоду. Мы приземлились в Лас-Вегасе около полуночи.

За прошедшие десять лет Вегас полностью преобразился: его буквально отстроили заново. Пошлость все еще выглядывала из углов, но дух города стал иным, более профессиональным. Глядя на новые казино, без труда представляешь как игроков, творящих все мыслимые грехи, так и конференц-залы, рабочие кабинеты и копировальные аппараты.

Я попросил водителя провезти нас мимо часовен между улицей Фримонт и казино «Сизерс-пэлас» по не тронутому прогрессом «Стрипу». Часовенка, в которой мы с Шерил венчались, все еще стояла на месте. Пока Барб вылезала из машины, я заплатил таксисту. Идя к часовне, мы не перемолвились даже словом. К моей досаде, прежний старый священник здесь теперь не служил.

Перед нами венчалась пара из Оклахомы. Они пригласили в свидетелей нас, а мы – их, и быстренько прошли через светский вариант священной церемонии, самая верная характеристика которого – «молниеносный». Через пятнадцать минут, уже в качестве мужа и жены, мы доехали до «Сизерс-пэлас» другим такси.

Казино тоже помолодело за истекшие годы. Мы взяли номер на двоих и шли через вестибюль к лифтам, когда вдруг услышали, будто нас кто-то окликнул по имени. В моей душе все перевернулось, прямо как в детстве, когда меня застукали крадущим малину в соседском огороде. Мы обернулись. Нам изо всех сил махал Рик Козарек – мы с ним учились в старших классах. Время жестоко к нему отнеслось: он сильно постарел, растолстел, лысая голова блестела от пота.

– Эгей, Рик, здорово!

– Привет, Джейсон! Привет, Барб! Джейсон, я чуть было не спутал тебя с Кентом. Вместе сюда прилетели? Поверить не могу, как здесь все дешево в мертвый сезон.

Я не знал, что ответить, но Барб сохранила самообладание:

– Я тут играю в карты, в блэкджек, а парни режутся в кости.

– Мне тоже карты как-то ближе, – радостно сообщил Рик. – В них не так быстро проигрываешь; успеваешь насладиться процессом. Вы когда приехали?

– Только сегодня.

– Ночуете в «Сизерсе»?

Я утвердительно буркнул.