Читаем Его сильные руки полностью

Энни поднималась по лестнице, когда услышала тихий хлопок входной двери и приглушенный голос дворецкого, который пробормотал что-то типа «подождите в гостиной». Энни размышляла, стоит ли предупредить тетю Кэтрин о раннем прибытии капитана Миллера, и решила этого не делать. Лучше она немного поговорит с ним и тем самым даст Кэтрин возможность еще некоторое время пробыть с Реджи. Если тетя Кэтрин называет капитана древним, значит, ему должно быть по меньшей мере лет восемьдесят. Реджи счел бы неприличным оставить такого пожилого джентльмена надолго одного.

Дворецкий Бентли приветствовал Энни учтивым поклоном.

– Бентли, не трудитесь беспокоить миссис Гриммс. Она скоро спустится. А я пока займу гостя, – сказала Энни. Он понимающе кивнул в ответ, но выглядел при этом недовольным. Она отправилась в гостиную.

Когда она впорхнула в дверь, высокий и вовсе не старый мужчина обернулся к ней, оторвавшись от разглядывания одной из антикварных картин Кэтрин. Это был Джеффри. Она ожидала увидеть кого угодно, но только не его. Она невольно замедлила шаг и выдавила из себя приветливую улыбку:

– Джеффри, как ты поживаешь? Я не ожидала увидеть тебя сегодня. Ты собираешься на бал?

Он смотрел на нее с угрюмым, недовольным выражением лица. Он был раздражен, поскольку не забыл еще унижения прошлого вечера. Однако Энни понимала, что ее отношение к Джеффри действительно резко переменилось. Неудивительно, что он пришел узнать почему. Но сегодняшний вечер был неподходящим временем для такого сложного и неизбежно неприятного объяснения.

Да и как она может объяснить ему, почему их отношения разладились? Она не может признаться, что знает о лжи, которую он изобразил в своей статье, потому что тогда ей пришлось бы признаться в своем участии в этом деле. И как она может сказать ему, что любит другого мужчину, не назвав его имени?

Однако выражение его лица резко переменилось. Он оглядывал ее с головы до пят внимательно и с возрастающим вожделением. Она вспомнила, что одета в маскарадный костюм, и решила, что это и есть причина его пристального взгляда. Через пару минут жадность его молчаливого созерцания стала неприличной. Он откровенно вожделел ее…

– Джеффри, я спросила, собираешься ли ты на костюмированный бал. Как видишь, мы собираемся. Наш экипаж вот-вот подадут.

Наконец он оторвал взгляд от ее декольте и посмотрел ей в глаза. Он должен был быть слеп или глуп, чтобы не заметить в ее глазах гнева. Он опустил глаза и стал теребить своими ухоженными пальцами поля шляпы. Когда он снова взглянул на нее, в его глазах отражалась прежняя обида.

– Ты прекрасна, Энни. Если ангелы действительно так выглядят, то ты лучшая из них.

– Замечательные слова, Джеффри, – ответила она. – Но ты всегда был хорош на словах.

– Что ты имеешь в виду? – прищурился он.

– Ничего. – Она опустила голову и провела носком бальной туфельки по контуру узора на ковре. Ей не хотелось сейчас погружаться в разбирательства. У нее были другие заботы. – Прости.

– Энни, посмотри на меня.

Она придала своему лицу бесстрастное выражение и подняла на него глаза. Он жадно искал и не находил в них ответа на мучившие его вопросы, не прибегая к тому, чтобы задавать их вслух. Он боролся со своим мужским достоинством. Наконец его страстное желание получить ответ возобладало над его гордостью.

– Энни, мы ведь друзья, – заговорил он тихо и с неподдельным чувством. – Я всегда хотел стать тебе больше чем другом. И ты дала мне надежду.

– Да, – кивнула она. – Я действительно давала тебе повод надеяться. Я тоже сначала думала, что мы можем стать больше чем друзьями.

Его глаза вспыхнули то ли от злости, то ли от вновь разгоревшейся надежды.

– Что же заставило тебя изменить мнение? Почему ты решила, что у нас не может быть романтических отношений? Если бы я знал, что сделал не так, может быть, я мог бы… поправить это.

Энни встала у пианино и задумчиво провела рукой по полированной крышке.

– Джеффри, когда я приехала в Америку, я хотела встретить человека, похожего на тебя. В Англии все мужчины, с которыми я общалась, были избалованными, потому что получали все на блюдечке с голубой каемочкой. У них не было ни цели в жизни, ни амбиций, никакого стремления сделать свою жизнь полезной для других. Ты совсем не похож на них. – Она улыбнулась. – Ты добивался в жизни успеха благодаря своему уму и способностям. Ты вовлечен в окружающий тебя мир. В своих статьях ты осуждал несправедливость и возносил добро. Я искренне восхищалась тем, что ты делаешь в жизни.

– Восхищалась? Но почему в прошедшем времени?

– Джеффри… – печально отозвалась она. – Ты стал слишком амбициозен.

– Что, черт побери, ты имеешь в виду?

– Я не могу этого объяснить. – Она отвернулась.

– Я заслуживаю того, чтобы ты объяснила! – Он схватил ее за руку и грубо развернул лицом к себе.

– Ты делаешь мне больно. Отпусти меня немедленно, – ответила она, вновь обретя спокойствие.