Боже… Как я рада была слышать этот хрип, просто не описать словами! Заскакала на месте, как дура последняя, раздражая сурового Ляхова своим неадекватным поведением.

– Ксюша звонит, – отчаянно шептал Лёва. – На…

– Я сплю, Доний. Передай, что часы приёма с девяти до девяти пятнадцати, – рявкнул он.

– Гера, вставай, не подставляй меня… – это были последние слова, услышанные мной, прежде чем связь оборвалась. Я застыла, смотря на медленно гаснущий экран, борясь с желанием разбить эту пластиковую коробку к херам собачьим… Нет! К херам прокурорским!  И только я закончила мысль, как телефон зажужжал, а на экране высветилось «Прокуратура».

– Гера!!! – вопила я в трубку, уже не обращая внимание на свидетелей моего безумства. – Ты решил от меня спрятаться?

– Очевидно, моя ставка раскрыта? – голос его был странным… Тягучим, сонным и таким ленивым, что жуть как бесило. Но потом меня осенило! Да он пьяный в стельку!

– Да ты в дрова? – зашипела я, прижимая телефон к уху так, будто пыталась протиснуться, чтобы в глаза его пьяные посмотреть.

– Имею право, – усмехнулся он, а потом щёлкнул зажигалкой. – Ксения Дмитриевна, вещайте, пока я не отключился.

– Мне помощь твоя нужна.

– Говори, – голос его напрягся, а налет алкогольного опьянения слетел, как с воробья капли дождя.

Я набрала в легкие побольше воздуха и залпом выдала всю информацию, что имела.

– Ты где? – уже совсем трезво заговорил он, а на заднем плане зажужжала кофемашина.

– У участка. Гера, умоляю помоги. Я что хочешь для тебя сделаю. Все, что угодно, слышишь!!! Чувствую, что страшно ему там, понимаешь? Он же ребёнок и совсем один!

– Всё?

– Всё, Гера… Всё…

– Ставка принята, – громко рассмеялся он, и мне стало понятно, что играть придется по-крупному, потому что он этого не забудет. – Жди звонка, Сень Дмитриевна…

И я ждала… Долго… Бесконечных пять минут и двадцать секунд…

– Керезь Ксения Дмитриевна? – моська максимально недовольного Ляхова оказалась у меня перед самым носом.

– К-К-Керезь, – закивала я, как болванчик, стараясь не смотреть ему в глаза, ведь так не считается, что я соврала представителю власти? Правда? Сука, Гера… Он вообще не может без перфоманса.

– Пройдёмте…

<p>Глава 39.</p>

– Егор! – вскрикнула я, вбегая в комнату без окон, где на диване, свернувшись калачиком спал мальчишка. Выдохнула, потому что навоображала себе страшную тюремную камеру с деревянными нарами, в которой сидел брошенный миром мальчишка. Дура… Озиралась по сторонам, осматривая свежевыкрашенные стены, мягкую мебель и даже телевизор в углу комнаты.

Я, очевидно, перестаралась с громкостью голоса, потому что мальчишка подскочил, как ужаленный и забился в угол дивана, прижимая к груди свой рюкзак с оторванной лямкой. Он растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит, а узнав в темноте меня, улыбнулся… Так широко, искренне и отпустил рюкзак.

– Ксения? – он попытался унять дрожь, но я-то видела эту трясущуюся от страха губу и красные от слез глаза. Взяла себя в руки, попыталась успокоиться и, дождавшись, когда Ляхов закроет дверь с той стороны, медленно двинулась к нему.

– Можно? – кивнула на диван.

– Казённое, – он дернул плечами и отвернулся. – Я ничего не делал. Ты мне веришь?

– Конечно, верю, – достала из сумки влажные салфетки, и стала медленно стирать разводы грязи с его рук. – Верю. Иногда даже с очень хорошими людьми происходят очень плохие вещи, Егор.

– А если эти вещи происходят постоянно? С того дня, как этот человек родился? – Егор медленно разжал кулачки, дав свое разрешение на контакт.

– В чёрной комнате все кажется чёрным, Егор. Мне один человек сказал, что жить нужно по-особому, – усмехнулась я, понимая, что слова одного наглого прокурора подходят не только для меня.

– Это как? – Егор обернулся, закусил губы и стал внимательно рассматривать меня.

– Он сказал, что жизнь – гонка, но побеждает тот, кто не останавливается и едет от света к свету, не дав темноте поглотить все самое хорошее, что в нем есть.

– Придурок твой друг, Ксюша, – хихикнул Егор и дёрнулся от щекотки, когда я ногтем коснулась запястья. – Не дружи с ним больше.

– С ним нельзя не дружить, Егорка. Есть люди, которые ожогом в сердце отпечатываются с первого взгляда.

– Ну, ладно, – Егор в глаза мне заглянул и так трогательно стёр пальчиком непрошенную слезу. – Дружи, но осторожно.

– Ты есть хочешь?

– П-ф-ф, нет, – Егор выдернул руку из моей ладони и, как обычно отвернулся.

– А так? – я достала из сумки чизбургер и бутылку сладкой газировки.

– Ого, а приставки там нет? – рассмеялся он, заглядывая в мой шопер. – А тот ящик стоит, а ничего интересного не показывает.

– Дома поиграем, когда выберемся отсюда, – я с наслаждением наблюдала, как он со звериным аппетитом уминает вредный, но вкусный фастфуд.

– Рассказывать? – Егор аккуратно сложил обёртку, вытер рот салфеткой, закрыл бутылку газировки и сел поудобнее, сложив ручки на коленях.

– Смотря что?

– Ну, ты же сюда пришла узнать, как я влип?