Я прижалась к его груди, чтобы не мешать рулить по паркингу, достала из сумки телефон.

– Сквознячок, – извиняясь, запищала в трубку я. – Как твои дела?

– Ой, Сенька… Я такая дура! – внезапно зашептала она, словно прячась от серого волка. – Я в такой заднице…

– Не поняла, – замерла, понимая, что голос её сонный, хриплый, и вовсе не похоже, что подруга сердится за моё внезапное исчезновение из бара. Видимо, и извиняться за то, что удрала из дома за час до её прихода тоже не придется. – Ты дома?

– Я же сказала, что я в заднице, – отчетливо слышала шуршание, звук застегивающейся молнии и топот босых ног по паркету. – Блядь… Где я?

– Ника! – Гера вынес меня из машины на руках, внимательно вслушиваясь в суть разговора, подхватил сумку с заднего сидения и пошел к лифту. – Ты дура, что ли? Если ты не дома, то где?

– Мишина, только не ори, и без тебя голова трещит…

Двери лифта открылись, откуда на нас выскочила всклокоченная Вероника в одной туфле.

– О, детка моя любимая. Меня караулишь? – рассмеялся Гера, осматривая чудо-чудное в неправильно застегнутом платье, отчего его перекосило настолько, что он еле прикрывал её бёдра. – Уже готова к свадьбе? Прекрасно выглядишь.

– Герман Львович! – запищала Ника, вжимая голову в плечи. – Сеня?

– Так… Ты где была? – я дёрнулась, спрыгивая с его рук и потянула подругу на себя, чтобы уже успокоить двигающиеся створки лифта. – Ты блядовала, что ли?

– Блядовала, признавайся! – заржал Керезь и, прикурив, сел на капот машины Королёва, припаркованной у входа. – Так-так… Что дальше?

– Я не знаю, у кого была! Проснулась от твоего звонка в пустой незнакомой квартире! – Ника судорожно натягивала вторую туфлю, до сих пор пьяно покачиваясь.

– А этаж какой? – вмешался Гера, на что получил шиканье.

– Не знаю я, какой этаж! Выбежала, как сумасшедшая, – Ника отвернулась от Германа, расстегнула молнию на платье. – Помоги, Сень, пока меня тут не арестовали.

– В смысле, ты не знаешь? – я села на колени, пытаясь попасть в замок. – С кем ты уехала?

– Я не помню!

– А Люся?

– За ней пришёл шкапчик и унес в неизвестном направлении, а меня забыл, – подруга топала ножкой и так жалостно хныкала, с ужасом оглядываясь на Геру. – Герман Львович…

– Я могила, Ника… Ты помогла мне, я помогу тебе, – договорить не успел, как перед нами затормозил чёрный мерин. – Езжай домой, потом разберёмся.

– А вдруг меня изнасиловали, и я пока просто этого не поняла? – охнула она, обнимая меня за шею.

– Ага… Поэтому у тебя засосы на шее, животе и…

– Замолчи! – запищала Ника и рванула неисправную молнию, чтобы спрятаться от моего взгляда, осматривающего весь масштаб катастрофы.

– Насильники же первым делом засосы на лобке оставляют! Где твои трусы? – шептала я, не учтя момент, что мы на пустом паркинге, и звук тут живет своей жизнью. Гера откровенно хмыкнул и пошел к водителю, чтобы поскорее отряхнуть уши от ненужной ему информации.

– Мишина, очень много вопросов! Особенно при посторонних! – Вероника причесала волосы как могла и, нацепив солнечные очки, мгновенно преобразившись, поплыла в сторону мерина. – Герман Львович, моё мерси вам…

– Рад служить, Сквознячок, – смеялся Герман, открывая для нее заднюю дверь авто. Ника улыбалась своей ослепительной улыбкой, даже не думая впадать в истерику по поводу своего школьного прозвища, которое терпеть не могла. – Ксюша, давай шевели ножками, пока из лифта ещё кто-нибудь не выскочил.

– Прости, – смотрела вслед выезжающей с паркинга машине, чувствуя дикое желание догнать и выпытать подробности у подруги. – Попадется она мне на свадьбе!

Как только я переступила порог квартиры, в нос ударил его фирменный аромат и по спине закрутили мураши. Начала откровенно осматриваться, потому что тем утром я была сама не своя, носясь из угла в угол, как зомби.

– Я буду в кабинете, а ты можешь собираться. Квартира полностью в твоём распоряжении, – Гера привычным жестом шлепнул меня по заднице, на ходу отвечая на телефонный звонок, и скрылся в дальней комнате, чуть прикрыв дверь.

– Кофе будешь? – крикнула я.

– Было бы здорово.

Бросила сумку, сняла туфли и пошла бродить по первому этажу. Планировка была похожа на жилище Царёва, но вот интерьер… Ладони вспыхнули неконтролируемым желанием внести правки, чтобы стереть необжитость, добавить красок и тепла домашнего уюта. Но понимала, что не мой это дом, да и Герман обозначил предельно четкие границы нашего общения.

Чёрт… А что будет после?

Потому что сейчас у меня полное ощущение, что после этого тайфуна под названием «Гера» жизни нет…

<p>Глава 34.</p>

Мысли эти были горькие, оседали на кончике языка перчинкой, не давая сменить их вялое течение к неминуемому обрыву. Гера не обижал, просто говорил правду, собственно, как при первом знакомстве.

– Дурында, – щелкнула кофемашиной и стала искать чашки. Мысль, которую я поймала, была пугающей, дикой и странной.