Читаем Еглеоп полностью

— На Горшеневе опять тревогу отрабатывают. Третий раз за неделю, капитан.

Феовей, не реагируя, продолжил наблюдать, как острый нос рассекает паковый лед.

— Капитан. — Баталер подошел ближе, понизив голос на пару тонов. — Среди экипажа ползут слухи. Один из гробов пуст, многие жалуются на кратковременную потерю памяти.

— На борту нет никаких гробов. Это стандартные ящики с исследовательским оборудованием.

— Вы с утра шли по твиндеку с бутылкой «Фрапина». А через пять минут возвращались без нее.

— Я никуда не шел, Ломсон. И ни о чем странном не слышал. Как и вы.

Баталер глубоко вздохнув, покосился на приборы.

— Три дня до цели, капитан? Матросы просто развлекаются, придумывая байки.

Феовей никак не отреагировал, продолжая всматриваться в даль. Так и не дождавшись ответа, Ломсон окинул рубку невидящим взглядом и вышел.

— Сложное плавание, не так ли?

Грузный мужчина в углу сделал очередной внушительный глоток коньяка.

— Было бы чуть проще, если бы вы поспали до прибытия.

— Там, куда мы плывем, не получится постоянно впадать в забвение. — Мужчина поиграл остатками на дне бутылки. — Нельзя нарушать правила, которые придумывал сам.

Два торчащих из воды навершия скалы словно гостеприимные врата встречают экспедицию, сообщая о скором выходе на шельф. Всего пара метров над грязной бушующей поверхностью, и почти четыре тысячи в спокойной чистой глубине. Место высадки, выбранное вопреки строгим правилам протокола об охране материка, уже можно различить в мощный стационарный бинокль на палубе.

На берегу к встрече готовы. Восемь исполинских транспортеров на надувных колесах. Восемь фигур, высеченных из кремня, застыли, не обращая внимания на ветер, пронизывающий континент насквозь.

— Остальные прибудут самостоятельно? — Гедеон без особого напряжения рассматривает приближающуюся флотилию.

— В Пунта-Аренасе и Кейптауне зарезервировано по пять бортов. Воплощения на данный момент ограничены, не стоит излишне напрягать ткань Еглеопа. — Тобиас чертит на снегу невесть откуда взявшейся здесь живой веткой.

— Мне доложили, что Базилевс разгуливает по кораблю. Много пьет.

— Знаю. Капитан обещал присмотреть.

Гедеон недовольно фыркнул.

— Человек. Что он вообще может. Тобиас, зачем совет настоял на прибытии Базилевса?

— Он единственный, кроме Ю Лиана, имеет доступ к спутнику. — Поймав удивленный взгляд товарища, Тобиас добавил, — Просто страхуемся. Пророчества все еще не стабильны.

Гедеону всегда чувствует, когда Тобиас начинает отгораживаться этой стеной. Мягкий тон — предвестник окончания разговора. И все же…

— Тобиас, они готовы оставить тебя одного на растерзание этой суке. Все, что они делают, это поручают то, о чем ты не можешь рассказать даже мне. Самому все не кажется несколько нелогичным?

— Более логичным, чем поручать кому-то, кроме Гения войны, сейчас.

— Это может стоить тебе места в совете.

— В хаос все титулы. Я делаю то, что должен.

Тобиас развернулся и широким шагом удалился проверять готовность техники. Переломленная ветвь осталась лежать на снегу, никогда не знавшем зелени.

Муксун с грибами, салат с кедровыми орешками, голубика со сливками. Примерно так и должен выглядеть завтрак мечты любого жителя Якутии, по их мнению. Неважно, последний раз ей завтрак в постель приносили, кажется, года в три.

— У нас сегодня праздник? — Яна приподнялась на локтях, потянув одеяло за собой.

Рита поставила поднос с едой на кровать.

— Считай, что у тебя вчера был выпускной.

— После выпускного на завтрак была гречка с тушенкой.

Вкусно. Домом пахнет. Еще лучше поглощать в одиночестве, но Рита уселась в кресло, и уходить, похоже, не собирается.

— Присоединишься?

— Не, поела уже. Решили дать тебе выспаться.

Еда в постель, и никуда не тащиться на рассвете, с такой Ритой дружить хочется. В желудке урчит, как у бегемота.

— Мы там сутки пробыли?

— Чуть больше двух часов. Но, сделав один раз, уже не забудешь. Как на велосипеде кататься. — Рита замялась — И поить тебя ничем не надо будет.

— Поить? Мы давно уже не принимали напиток.

Рита заерзала в кресле.

— Вчера после рассказа, я дала тебе афродизиак. И с кортизоном, кажется, переборщила.

Точно. Сама не своя вчера была. Или, наоборот, такая, какой всегда и хотелось?

Нерахри, смущенно пожав плечами, продолжила.

— По-сути от тебя требовалось управлять телом на расстоянии. Простейшие действия. Ты каким-то образом еще и творила в Деклаэле, а твое тело повторяло все движения.

В Деклаэле — это как в виртуальной реальности. Тело здесь синхронно повторяло. Для фантазии, все было не очень жестко, но это не было сном или грезами.

Ну и пусть, сами, небось, похлеще вытворяли. Да перед кем тут оправдываться, она же сама все эти гормоны и придумала.

— Даже не знаю, что ответить, наверное, мне нужно гордиться. Я выгляжу настолько неприступной, что даже боги не рискуют соблазнять меня без зелий.

Рита недоверчиво покосилась на девушку, и, видя, что та нисколько ни беспокоится, рассмеялась.

— Грегор. Всю ночь мне рассказывал о безответственности, нравоучитель идейный. Ты завтракай, остынет все.

Это и надо есть холодным. Вообще-то.