Читаем Еглеоп полностью

— Чаще всего именно так, как сейчас. Я могу принять любую форму здесь, да и в Еглеопе в принципе тоже. Но это как в разгар твистерной партии убегать не меняя позы.

Есть разница, в какой форме находиться? Не дух. И почему он говорит, что все вокруг настоящее?

— Можете менять мир вокруг, как захотите?

— Именно. Все здесь материально, пока я наделяю таким свойством. Перестаю — исчезает. Представляю по-другому — меняется. Можешь сама попробовать.

Девушка неуверенно огляделась еще раз.

— И как мне это сделать?

— Просто представь что-нибудь не таким, как видишь. Смотри на то, что хочешь изменить и представляй его другим.

Всего-то? Дерево. Нет, трава. Нет, пусть будет небо.

Просто смотреть. И чего?

Облако. Большое. И на дерево похожее, чтоб без сомнений. Ничего.

Может быть цвет?

Яна уже шестой раз безрезультатно всматривалась в небо, когда камень под ней начал проваливаться. Она только успела заметить, как краски вокруг потускнели, прежде чем очнулась, в комнате на Арбате.

— Как ты это сделала?

— Я, я ничего не делала. Я хотела зеленое небо.

Пустота. Спокойная, мирная, без желаний и тревог. Он слушал ее десятилетиями, прежде чем заново научился ощущать неподвижность, забытую от начала Еглеопа. Конечно, в него приятно падать, бытие в нем куда интереснее, с его разнообразием переживаний и эмоций. Но в нем так легко забыть про вечность.

Мраморная статуя в центре площади открыла глаза.

Опять это изменение. Он уже привык к липким жадным толчкам, время от времени тревожащим пустоту. Но, на этот раз ощущение иное. Нет, показалось.

Повертев головой, статуя приняла прежнюю позу.

Все увиденной там, можно повторить и здесь, конечно. А можно наоборот, убрать последнюю иллюзию. Куда проще, чем создавать, просто выкинуть из сознания образ, и плотная картинка тоже исчезнет. Но, ведь, я оставил зачем-то это напоминание для себя самого. Потому что это важно? Или наоборот, я не знал, что оно бессмысленно? Кто вообще, этот я?

Статуя дернулась еще раз. С непониманием посмотрела на свои ладони, наливающиеся живостью.

Я помню. Я чувствую этот всплеск, который заставил все вспомнить. И то, что его вызвало приближается прямо сюда.

Комната исчезла так же резко, как и появилась. Они очутились в темноте друг напротив друга.

Ничего вокруг. Сверху тоже. А под ногами…

— Не смотри по сторонам, на меня смотри.

Заммер взволнован? Он вообще подвержен эмоциям?

— Это была наспех реализованная заготовка, но ты не должна была так повлиять. Не в первый раз. Вообще не должна была.

Вроде, не злится. А чего она сделала вообще?

— Это плохо?

— Плохо ли то, чего не было никогда? Ты должна была сделать маленький первый шаг, а вместо этого подпрыгнула вверх и упала на спину. Нам нужно что-то попрочнее.

Яна почувствовала, как они начали куда-то перемещаться. Или все вокруг, а они просто замерли на месте. Не понятно же, ни одного ориентира. И ветра никакого. Тут вообще воздух есть? Дышать легко.

Смотри на меня.

Опять. Достал уже в голову лезть.

Ощущение времени размылось. Секунды или минуты, сложно понять, все какое-то неправильное.

Пятно впереди. Приближается. Нет, они к нему. Кажется, это здание. Несколько. Целый город?

Выверенность надвигающегося города чувствуется во всем. Широкая скатерть мозаичного проспекта упирается в мраморную площадь. По обеим сторонам ни одного одинакового здания, но есть ощущение абсолютной симметрии. Аркатурные пояса домов сливаются в градиентные синусоиды, словно архитектурная запись вечной песни. Застывшие люди в одеждах с никогда не опадающими складками, деревья, единственный раз качнувшие своими ветвями по воле никогда не существовавшего ветра. Вылитые из камня, они выглядят готовыми ожить в любую секунду.

— Я не желаю видеть тебя, Грегор.

Город рокочет, словно живой.

— Прости мою бестактность, Леант, но мне сейчас больше не к кому пойти.

— Сочувствую. Но прошу не обременять меня своим присутствием.

Грегор, мгновение поколебавшись, уверенно ступил на мозаичную твердь, увлекая за собой Яну.

Он вообще слушает, что ему говорят? Вряд ли. Только командовать привык.

Хотя ногами идти привычнее. Понятнее.

Что за фанат колонн это все понастроил? Здание справа. Это же Исакий. Похож, по крайней мере. А слева? Лица на навершиях колонн, метопах, или как их там. Это же Заммер. Третий слева, точно он. А вторая врач, которая операцию делала.

Грегор не задерживается. Тащит вперед, не давая разглядеть.

Тихо как вокруг. Даже шагов не слышно.

Форум впереди. Как на картинках про древность. И человек в центре. Римлянин? Тога, сандалии. Венка не хватает на кудрявой голове.

Грегор на секунду застыл в нерешительности. Затем ступил на белоснежную площадь, увлекая девушку за собой.

Гладкая безмятежность тут же взорвалась, исторгая каменные побеги. Мраморные лозы охватили голени — не двинуться.

— Неинтересно.

Римлянин говорит без эмоций. Безжизненный взгляд делает его лишенное переносицы лицо похожим на гипсовый слепок.

— Мне нужен ответ на вопрос, Леант. Позволь получить его здесь.

Каменные стебли поднялись выше.

— Не вынуждай меня вышвыривать вас. Это будет болезненно. Уходи.