Читаем Египтолог полностью

Текст: Но и после встречи с Маат зловредные бестии предавались разгулу в царском животе. Вождь гиксосов был человек спокойный, однако высокомерный, одевался в золотые одежды. Вождю гиксосов донесли, что недуг ослабил великого Атум-хаду и что лучшая половина страны после десяти лет упорной обороны готова сдаться. Гиксосы ворвались в [Верхнее Царство]. Противники бились не на жизнь, а на смерть, Атум-хаду самолично вел войска в бой, когда был на то способен. Он сражался подобно льву, но часто бывал повержен собственным животом и вынужден был поворачиваться к врагам спиной и приседать.

Даже теперь Атум-хаду мог обратить гиксосов в бегство. Однако во времена жесточайшей нужды царь не мог нигде найти своего Владыку Щедрости, эту вульву шлюхи. Враг царя исчез, похитив царицу.

И вскоре победа гиксосов стала неизбежностью.

Изображения: Наибольшее впечатление на зрителя производит Владыка Щедрости, который тащит царицу за волосы и пленяет ее; Атум-хаду ищет ее — и не может найти.

Дневник: Опять весь день посвятил переводу и перерисовыванию надписей. Многих выражений в громоздком словаре Баджа просто нет; и этот человек имел наглость подвергнуть критике мои переводы в «Коварстве и любви»! Почта, банк, кошки.

Четверг, 7 декабря 1922 года

Дневник: Кошки, банк, почта.

СТЕННАЯ ПАНЕЛЬ «I»:

«ПРИБЛИЖЕНИЕ КОНЦА ЧЕРНОЙ СТРАНЫ»

Текст: На столицу пало молчание. Люди сидели, уткнув головы в колени. Желания их были слабы. И все же Атум-хаду требовал музыки, утех и женщин. Часто он возвращался с битвы, и кровь капала на пол с его доспехов, и он входил во дворец и брал двух девочек-рабынь, как другие мужчины выпивают стакан воды, а затем требовал кисть и сочинял стихотворение. Глядя на него, царедворцы, решившие, что усладам суждено длиться до скончания времен, снова запели безрассудные и радостные песни. Гиксосские лазутчики возвращались к своему царьку и рассказывали, что враг никогда не сдастся. Если бы воины сражались так же, как царедворцы любили, эти слова стали бы истинны.

«Приходит конец всему, — сказал им Атум-хаду, и слова его разнеслись по всему дворцу, и люди зарыдали и убоялись, но акробаты, и любовники, и музыканты не прекратили своих занятий. — Приходит конец всему».

Изображение: Величествен облик царя в момент битвы! Он стоит на боевой колеснице. Традиционно для Египта по размерам царь превосходит своих врагов, те едва достают ему до колен; на заднем плане разодетый в пух и прах глава гиксосов содрогается, пораженный страхом. Равно традиционно для египетского военно-изобразительного искусства присутствие в колеснице Атум-хаду его предшественников, прежних царей Египта, которые (будучи по размеру меньше его) торопят его на бой.

Дневник: Кошки. Банк, почта: пусто и там, и там.

Все друзья моего отца были военными, генералами и старшими офицерами, воителями в отставке и в строю. В детстве я об этом, конечно, не ведал, называя их просто «дядя Банни» или «старый Ллойд»; лишь много лет спустя мне открылось, что дядя Банни сразил такого-то афганского хана. Для меня он остался приятным пожилым человеком в твидовом охотничьем костюме, который не возражал, когда я красил его лицо в черный цвет: я изображал фараона, а он — моего африканского врага. Биографы обессмертили старых вояк, выписав их кроткими аки агнцы (только в войнах Виктории по всему земному шару они неистовствовали, преданно служили ей в ранге вице-королей, твердо держали в узде норовистые народы). В отношении Трилипуш-холла биографы были точны. Помню, мы вместе с одним или другим одноглазым героем, стоя по колени в грязи, перебинтовывали лапы гончим, поранившимся на охоте. В те счастливые годы у меня была словно дюжина отцов.

Пятница, 8 декабря 1922 года

Дневник: Кошки. Банк и почта закрыты.

СТЕННАЯ ПАНЕЛЬ «J»>:

«АТУМ-ХАДУ РАЗМЫШЛЯЕТ О ПРИБЛИЖАЮЩЕМСЯ БЕССМЕРТИИ»

Текст: Гиксосы разлившейся рекой обрушились на берега, и удержать их стало невозможно. В момент передышки Атум-хаду гулял в ночи по высокой скале близ Нила. После него царей уже не будет; Гор не поселится во дворце. Как сохранить записи о временах одиннадцати разливов и имущество, дабы доставить его потом на царскую ладью? Где его царица? Где Владыка Щедрости? Прибыл Сет, и двенадцать грифов перенесли царя со скалы на землю. Из клювов их вырвалось пламя, и Сет расколол скалу. «Здесь, мой сын, ты сможешь прейти в безопасности, и землю твою будут помнить миллион миллионов лет».