Читаем Егерь полностью

Я застыл в пружинистой стойке, соображая, с кого удобнее начать, и в этот момент раздался яростный кошачий мяв, оборвавшийся на половине. Разум обожгло видение бросившегося на врага напарника, и я почувствовал, как мои клыки впиваются в мягкую шею непонятного существа, а когти полосуют перепончатые крылья. Во рту появился мерзкий привкус какой-то химии, меня аж передернуло, да и Петровичу явно не понравилось – меня чуть не стошнило от отголоска испытанного котом омерзения. Отплевываясь, я машинально отступил к пирамиде, чтобы не дать беглецам зайти себе за спину, и застыл в удивлении: оба безумца закатили глаза (казалось бы, куда уж больше?) и осели на землю, словно из них выдернули позвоночник. Беззвучно, на полушаге, как будто их кто-то выключил. Ни фига себе… Не решаясь верить своему счастью, я осторожно приблизился к Королеву, как к менее опасному, покачал головой в сомнении: сейчас он выглядел как обычный человек в бессознательном состоянии. Дыхания не ощущалось, я даже испугался, как бы он дуба не дал. Содрал перчатку с правой руки, поднес тыльную сторону ладони ко рту биолога. Дышит, разве что еле заметно. С облегчением вздохнув, повернулся к безопаснику, однако заняться его осмотром не успел – ощутил усиливающийся с каждым мгновением мысленный зов Петровича. Когда напарник хотел, он мог быть очень настойчивым.

– Иду уже, – буркнул я, огибая пирамиду против часовой стрелки.

Петрович обнаружился с противоположной стороны. Он сидел в нескольких метрах от таинственного сооружения и пялился на лужу мерзкой слизи. Та истаивала буквально на глазах, частично впитываясь в микроскопические щели каменной подложки, частично испаряясь. Сие действо не сопровождалось ровно никакими спецэффектами: ни лопающихся пузырей, ни вони, ни брызг бурая масса после себя не оставляла. Завидев меня, Петрович заорал самым мерзким голосом, на какой был способен. Видок еще тот – вздыбленная на загривке шерсть, глаза по полтиннику, хвост трубой и при этом на морде удивленное выражение. Первый раз такое вижу.

Пока я шел от пирамиды к напарнику, лужа слизи уменьшилась в диаметре чуть ли не вдвое. Когда я присел рядом с ним и осторожно прошелся голой рукой по спине, успокаивая, неизвестная субстанция полностью испарилась. На каменном массиве под ногами не осталось никаких следов. Петрович сразу же сдулся, дернул ушами и принялся тереться мордой о мою ладонь, забрасывая меня массой с трудом читаемых образов. Я понял только, что он очень рад завершению приключения, а заодно зарекается от подобных авантюр на будущее. Ну тут я с ним мог поспорить. Не в нашем характере сидеть взаперти, да и профессия протиранию штанов в кабинете не способствует.

– Рассказывай, – велел я, продублировав команду мысленно.

Петрович встрепенулся и одарил меня уже вполне понятной картинкой: у подножия пирамиды, как раз на том месте, где истаяла лужа слизи, сидело существо размером с хорошую собаку, весьма напоминавшее местную перепончатокрылую теплокровную «птицу». Голова у него была отменно странная – вроде бы стандартная морда летучей мыши, украшенная шишковатыми выростами в районе надбровных дуг и огромными ушами характерной формы, очень подвижными и чувствительными. Почти прозрачная кожа ушных раковин пересекалась целой сетью сосудов, в которой при наличии хотя бы минимальной фантазии можно было распознать структуру колебательного контура приемо-передающего блока мнемосканера – основы функционирования «мысленного» интерфейса проходят на физике в десятом классе.

– Занятный зверек, – прокомментировал я увиденное.

Дальнейший «рассказ» питомца вызвал недоумение. Когда Петрович после моей команды преодолел нерешительность (явно поскромничал, та еще мешанина ощущений была!) и атаковал неизвестную тварь, она даже не подумала сопротивляться. Питомец без труда перекусил шею существа, и оно моментально издохло, даже не трепыхнулось. А вот потом началось странное: тушка стремительно оплыла, потеряв форму, и буквально за считаные секунды превратилась в лужу бурой слизи, которую я видел собственными глазами. Дальнейшее происходило в моем присутствии, так что Петрович себя утруждать не стал.

– Странно, не спорю, – задумался я. – Но не «стррра-а-анное!!!» же. Чего орал-то? Объяснить можешь?

Вместо ответа питомец потерся мордой о мою руку и пристроился рядом, привалившись боком к бедру. Включил урчальник, всем своим видом показывая, что доволен завершением приключения. Я машинально погладил кошачью голову и оставил напарника в покое. Потом будем разбираться, когда он немного отойдет от потрясения. Да и коннектор в этом деле не помешает.