Читаем Эффект птеродактиля полностью

— Понадобится новое платье, — тут же сказал дед, — я в этом не разбираюсь. Может быть, бархат?

— Все равно пока не наденешь, — буркнула я, — но жемчуг очень красивый. Такой крупный. Он с фермы?

— Разумеется, нет. Каждая жемчужина найдена ныряльщиком.

Ого, это сколько же такое стоит? Дед понимающе улыбнулся.

— Отдыхай, Гермиона!

Вот зачем он это сказал, а? Отдыхай…

— А когда мне что-нибудь расскажут? Про Дамблдора?

— Следствие пока ведется, я сам хотел бы знать больше. Хочешь чего-нибудь? Может быть, икры? Она полезная.

— Устриц с малиновым вареньем, — сказала я и запустила очередным дротиком в мишень.

Дед на это ничего не сказал. Интересно, покойная бабуля тоже номера откалывала?

Дилли тут же принесла заказанное. Я мрачно оглядела поднос. Может хоть так стошнит? И щедро намазала вареньем устрицу. Самое поганое, что мне скорее понравилось. Дед кивнул и ушел. Появилась миссис Крофти. Она улыбнулась и устроилась в кресле с вязанием. Я взяла следующую устрицу. Может, стошнит, если сожрать все? Посмотрим…

Не стошнило.

Главным развлечением были переводы шумерских и аккадских табличек. Попадались и биографии правителей и военачальников, и мифы с легендами. Доносы жители Древней Месопотамии тоже любили. И бюрократии хватало. С точки зрения магов, самым интересным было описание довольно сложной конструкции для астрологических расчетов. Еще несколько зелий. Правда, медитировать мне официально запретили, так что новые растения я не определила. Но Северус сказал, что и без этого переводы здорово помогли. Описание косметических зелий я отправила Лаванде и девочкам, как и обещала. И честно пыталась отравить жизнь окружающим, декламируя поэмы о Гильгамеше.

— Не боишься, что детям повредит? — не выдержал Барти.

Я пожала плечами. Учитывая принадлежность к нашей семье, детишки тоже будут полиглотами. И вообще… И тут мне внезапно стало не по себе. Бывает такая ерунда, которая внезапно становится очень важной и сильно отравляет жизнь. Так вот, мне вдруг пришло в голову, что во время родов женщины кричат. А если верить Штирлицу, то на родном языке. А какой язык у меня теперь родной? И не удивятся ли целители, если я заору по-русски? Хотя, если речь идет обо мне, то тут уже, наверное, никто и ничему не удивится. Но все равно меня это взволновало необычайно. Я даже у деда спросила. Тот завис.

— А почему тебя это так беспокоит? — спросил он. — Кричи на любом языке, если тебе от этого будет легче. К тому же будут приняты все меры, чтобы уменьшить боль.

— Я понимаю, что это глупость, — вздохнула я, — но меня это почему-то тревожит.

— Не делай из мухи слона. Может быть, чаю? Будешь ореховые помадки?

Р-р-р-р….

Не остался в стороне и Северус.

— По-моему, — как-то заявил он, устраиваясь на ночь, — ты вредничаешь. И все это делаешь совершенно сознательно.

— А что мне делать? — вздохнула я. — Думаю, что если бы тебя уложили в постель, то ты бы уже давно поубивал всех в доме. Включая эльфов.

— Может быть, — согласился он, устраиваясь под одеялом и обнимая меня, — я тебя не виню, не думай. Но ведь ничего поделать нельзя.

— У меня мышцы атрофируются, и мне придется заново учиться ходить, — пожаловалась я.

— Даже если и так, то это поправимо. Не зацикливайся на таких мыслях.

— И мне ничего не говорят, — продолжала жаловаться я.

— Никому ничего не говорят, — сказал он, уткнувшись мне в шею, — я лишь знаю, что описание к некоторым изъятым артефактам оказались у твоего прадеда. Так что всем нам страшно повезло, преступники ими не пользовались. Кое-что Гриндевальд знал, кое с чем они с Дамблдором разобрались. А остальное просто старались не трогать, было несколько несчастных случаев. А что касается зелий, то моя помощь там не нужна. Хотя и было бы интересно взглянуть. Насколько я понял, ими были украдены записи ведьмы из Горсмура.

— Рецепт давно известен, и считалось, что ее дневники имеют чисто историческую ценность? — прищурилась я.

— Именно. Никто и не заметил, как их подменили фальшивкой. Сейчас ищут вора. Подозревают Дедалуса Дингла.

— А это опять-таки Дамблдор, — сказала я, накрывая его руку своей.

— Да, — меня прижали сильнее, — давай-ка спать.

Я поцеловала его в лоб и задремала. Мне было спокойно и хорошо. С ним рядом. Но вот одной мне было плохо и тоскливо. Миссис Кофти замечательно выполняла свои обязанности, она знала довольно много занятных историй. Но это было не то. Так что надолго моего спокойствия не хватило.

Я позвала Дилли и велела ей подпевать. Не удивлюсь, если моя сиделка тихонько наложила на свое кресло заглушку. Потому что это было по-настоящему страшно. Интересно, какие тут у нас чары, и слышат ли мои мужчины, что твориться в спальне? Вот пусть и слушают. Выбрала я романс «Очи черные», который и исполняла со всем надрывом и подвываниями, характерными для псевдоцыганщины. Рядом тоненько выла Дилли, иногда попадая в такт.

Так и есть, раздался громкий топот, двери распахнулись, и в комнату ввалились все трое.

— Вы сгубили меня, очи черные! — провыла я. — Унесли на век мое счастие!

— У-у-у-у-у! — вторила мне Дилли.

— Что случилось?! — в ужасе спросил дед.