Читаем Эффект птеродактиля полностью

Похоже, что сувенирчики перекочуют в Тайную Комнату. А действительно, куда в каноне делось золотое яйцо? Оно ведь и золотым вряд ли было. Раз уж на Турнир было потрачено столько денег, могли участникам хоть что-то оставить. Поттер тогда был слишком расстроен гибелью Седрика, ему было не до сувениров. Он и от выигрыша избавился. Этот Гарри хрен кому-нибудь что-нибудь просто так отдаст. По мне, так и правильно. А в каноне… Ха, мог кто-то из фанатов прихватить. Или для продажи тем же фанатам. И этот кто-то должен был иметь доступ к вещам Поттера. Да уж…

Странно, что Флер не справилась с гриндиллоу. Все чемпионы знали, что им придется лезть в озеро. Они просто не могли не поинтересоваться, кто там водится. И как разбираться с недружелюбными обитателями. А Виктор у нас, значит, анимаг. Ни фига себе форма. И даже как-то не удивительно, что у Виктора и Гермионы в каноне ничего не вышло. Акула — это не только твердая шкура и несколько рядов зубов. Это еще и специфические взгляды на жизнь. Мне тоже не подходит. Интересно, какая у меня анимагическая форма? Не удивлюсь, если птеродактиль. А что? Летать я люблю, а зубастая пасть при такой жизни точно не помешает.

Вечером были танцы в гостиной, а на следующий день мы с Мэгги снова направились в Выручай-Комнату.

В этот раз нам попадалась всякая ерунда. Я уже хотела перейти к следующей куче, как из-под обломков парты, которые я сдвинула, вывалилась потрепанная брезентовая сумка. Это могло быть интересно, и я тут же сунула туда нос. Учебники для первого курса, несколько свитков пергамента, чернильница, перья. Засохший цветок. Пара флаконов с какими-то зельями. Закаменевший пирожок. Учебники были потрепанные и разрисованные, перья и пергамент дешевые.

— Что это? — спросила Мэгги. — Кто-то спрятал свои учебники? Но зачем?

— Или у него отняли и спрятали, — сказала я.

Мэгги кивнула.

— Кто-то украл чужую сумку? Или отобрал? А чью?

Я развернула свитки. Если это домашка, то работы должны быть подписаны. Да, вот и подпись. С. Снейп. Мы с Мэгги уставились друг на друга.

— Это вещи профессора? — спросила Мэгги. — Но…

— Барти говорил, что отец Поттера с дружками травили профессора, — сказала я, — портили ему вещи. А он из бедной семьи.

Мэгги поежилась. Мне тоже стало не по себе. И что теперь с этим делать? Настроение резко испортилось. Я отложила сумку в сторону. Оставить ее здесь? А если еще кто-нибудь найдет?

— Дилли, — сказала я, — отнеси это в мою комнату. Я потом подумаю, что с этим делать.

— Дилли сделает.

Мэгги вздохнула. И мы отправились восвояси. Да уж… Остров сокровищ. И сколько здесь таких вещей? Отобранных и спрятанных из мести и ради дурного прикола? Мы с подружкой тоже не очень хорошо выглядим, пользуемся чужими заначками. Рассказать про Комнату другим? Нет, не стоит. Лучше все-таки придержать это местечко для себя. И сумка эта… Для Снейпа, точнее, для одиннадцатилетнего Северуса, это было ударом. Унижение, невозможность что-нибудь сделать. Стоимость учебников, даже таких подержанных, для нищего парнишки была огромной. А Слагхорн вряд ли озаботился проблемами Принца-полукровки. Нет, возвращать сумку не стоит. Слишком многое она напомнит нашему Мастеру Зелий. И он вряд ли простит того, кто заглянул в его прошлое.

Интересно, а цветок был для Эванс?..

Все имеет свойство кончаться, вот и февраль наконец-то закончился. Почти все время шли противные дожди. Единственной отдушиной были редкие вечеринки с танцами. Мы с Мэгги возобновили походы в Выручай-Комнату. Теперь каждая находка вызывала неоднозначную реакцию. Но оторваться от раскопок было выше наших сил. Уж очень интересные вещи попадались. У входа росла груда старых учебников и книг из библиотеки. Отдельно мы складывали зелья, простенькие украшения, амулеты. Несколько мешочков с деньгами. Мы брали только книги. Ценных вещей — по-настоящему ценных — пока не было. Только книги, которые отправлялись к нам домой.

А еще меня беспокоил третий тур. О том, что это будет лабиринт, объявили официально. Поттер обложился бестиариями. В этот раз мы разговаривали в библиотеке, воспользовавшись заглушающими чарами. Мэгги тоже листала книги.

— Мне это не нравится, — сказала я, разглядывая великолепно нарисованную мантикору.

Поттер снял очки и принялся их протирать. Глаза, как и у всех близоруких, показались беззащитными.

— Поясни, пожалуйста, — усталым голосом проговорил он.

— Ну, смотри, — я потерла виски, — соревнования — это не просто состязания. Это еще и зрелище. Плюс по идее все должны видеть, что никто из чемпионов не мошенничает. Так было в первом туре. Второй тур — это просто маразм. Никто ничего не видел, никто ничего не может подтвердить. Видели только, как вы полезли в воду и из воды вылезли. Ну, еще Дамблдор с русалкой поболтал.

Поттер хмыкнул, мы его просветили по поводу «языка русалок».

— И куча народа простудилась, — сказала Мэгги, — даже нам пришлось бодроперцовое пить, хотя и мантии теплые были, и ботинки.

— Согласись, что это странно, — продолжала я. — Не удивлюсь, если и то, что будет происходить в лабиринте, никто не увидит.