Читаем Эффект птеродактиля полностью

Рождение больного ребенка — чудовищная трагедия, которой не пожелаешь и злейшему врагу. К тому же болезнь болезни рознь. Физическая немощь далеко не всегда сочетается с умственной неполноценностью. Насколько я в курсе, те дети с синдромом Дауна, у которых была мозаичная форма этого заболевания, могли худо-бедно адаптироваться в суровом мире. А вот те, у кого была полная лишняя хромосома, были, увы, безнадежны. У Эдвина была именно такая форма синдрома, что дало в итоге не только умственною неполноценность, но и большую физическую силу. Он просто слишком сильно обнял свою сестру. За шею. Няня, приглядывавшая за мальчиком, не смогла его остановить или разжать объятия. Прибежавшие на крик родители тщетно делали искусственное дыхание и пытались нащупать пульс, сердце девочки остановилось. Эдвин слишком сильно пережал сосуды и нервы на шее Гермионы, слишком сильно и слишком долго. Парамедики приехали быстро, но тоже развели руками и готовы были констатировать смерть, как вдруг случилось чудо: девочка закашлялась, порозовела и… ожила. А вот того, что это уже была не Гермиона, никто на радостях и не заметил.

Впрочем, меня это не удивило и даже разъяснило некоторые неясности канона. Грейнджеры совершили большинство ошибок, типичных для тех, кто оказался в том же положении, что и они. Наверное, каждая мать, родившая больного ребенка, чувствует свою вину перед ним, даже если никакой вины и нет. Крошечный и абсолютно незаметный сбой в самом начале формирования новой жизни привел к трагедии. Сперва все было более-менее нормально, как это и бывает с младенцами. Но постепенно становилось все хуже и хуже. Ребенок отставал в развитии, и это становилось заметнее буквально с каждой секундой. К тому же рядом был еще один малыш, у которого все было в полном порядке. Гермиона была старше брата на два с половиной года.

Мне не досталась память девочки, но было легко представить чувства и мысли ее матери. К тому же, как я поняла из некоторых обмолвок, а потом и из найденных в ящике стола отцовского кабинета документов, Джон Грейнджер не был биологическим отцом Гермионы. Он ее удочерил. До этого она носила девичью фамилию своей матери — Купер.

Так вот, миссис Грейнджер очень переживала, что не смогла родить здорового ребенка от любимого мужчины. Часть обязанностей по присмотру за Эдвином была переложена на Гермиону. Что естественно лишало ее обычных друзей и подруг.

У мальчика была няня, которая неплохо справлялась со своими обязанностями, но на всех прогулках дети были вместе. Эдвин тянулся к сестренке, что было совершенно естественно, да и она его не отталкивала. Но непохожесть Эдвина отделяла их от других детей. И дело было не только в специфической внешности мальчика. Эдвин не умел играть в обычные детские игры, особенно в те, где требовалось взаимодействие и распределялись роли. Он просто не понимал, что это такое.

Он радостно бегал следом, стучал игрушками по качелям и горкам, разбрасывал песок. И был слишком силен для обычного ребенка. И однажды он задушил котенка. Он не хотел причинить вреда пушистому зверьку, он просто слишком сильно прижал его к себе.

И родители, и няни с тех пор очень пристально следили за тем, чтобы их дети не подходили слишком близко к Эдвину Грейнджеру. Тень неприязни накрыла и Гермиону. Да еще миссис Грейнджер упорно отказывалась признавать наличие проблем и обращаться за помощью к специалистам: например, посещать центр для детей с такой же болезнью, консультироваться с психологами. Но нет, Эдвин старательно втискивался в рамки условной «нормальности» за счет постоянного присмотра сестры и няни.

Если бы миссис Грейнджер не зацикливалась на социализации своего младшего сына за счет Гермионы, не мешала бы дочери жить собственной жизнью, не вбивала бы в девочку избыточную толерантность, все могло бы быть не так уж и плохо. Ну, есть у девочки больной братишка, с кем не бывает. Но девочка без брата появлялась только в детском саду, а потом в школе. На обычных прогулках Эдвин всегда был рядом, радостно гукал, стучал игрушками и мог невзначай сильно толкнуть другого ребенка. И желающих общаться с Гермионой вне школы скоро не осталось. В гости к ней не ходили по тем же причинам. И не приглашали в гости тоже. Миссис Грейнджер почему-то считала, что любое приглашение распространяется и на Эдвина.

Постепенно Гермиона стала тяготиться обществом своего брата. Единственным поводом не заниматься им, который признавала ее мать, были уроки и чтение. Так и появился книжный червь. К тому же миссис Грейнджер прекрасно понимала, что они с мужем не вечные, а Эдвин всегда будет нуждаться в опеке. Естественным считалось то, что после смерти родителей ношу взвалит на себя Гермиона. Чтобы достойно содержать больного брата, надо иметь хороший доход, для чего стоило учиться. Чувства и планы самой Гермионы в расчет не брались. И как бы дико это не звучало, но такое поведение весьма типично для родителей больных детей. Сама с такими сталкивалась.