Читаем Эффект искажения полностью

– Ты сумел меня поразить, – торжественно произнес Паоло. – Не думал, что ты так глуп. Господство вампиров над людьми – выдумки детей койота[21]. Этого не будет никогда. Ты же занимаешься политикой. Неужели не понимаешь таких элементарных вещей?

Горестно вздохнув, киан-ши обвел глазами комнату. Убедившись, что о нем все позабыли, легко изогнулся и принялся грызть собственную щиколотку.

Последнее замечание почему-то больше всего разозлило Руджеро.

– Сдохни! – выкрикнул он, нажимая на спусковой крючок.

Прогремел выстрел. Паоло легко перегнулся назад, пропуская пулю над собой.

– Это «Матрица»! – восхищенно пробасил Луиджи, уважавший не только Шварценеггера, но и весь голливудский кинематограф.

Руджеро только ощерился и снова выстрелил. Паоло опять выполнил тот же трюк. Еще выстрел – бесполезно.

– Я быстрее тебя, – улыбнулся граф.

Резко развернувшись, профессор всадил пулю в грудь Евгения. Молодой стрикс упал замертво.

– Но не твои подданные! – победно воскликнул Руджеро.

Луиджи взревел, злобно зарычала Лукреция. По-волчьи взвыл Антон.

Китаец, содрогаясь от боли, продолжал перегрызать щиколотку. Белоснежные, крепкие как сталь зубы с легкостью дробили кость.

Паоло прыгнул вперед, выбил пистолет из руки Руджеро. Он выяснил все, что хотел, – в разговорах больше не было смысла. Чернокнижник вырвался из рук графа, отскочил, угрожающе скалясь. Они закружили по комнате, настороженно следя за движениями друг друга.

– Один на один, – крикнул Паоло, чувствуя, как горло сводит судорога злобы.

Стриксы, поняв, что не нужно мешать драке двух Высших, отошли как можно дальше и остановились в проеме арки, которая вела в другую комнату.

Лицо графа исказилось, превращаясь в гиенью морду, на руках выросли когти. Он совершил стремительный скачок через всю комнату и перегородил Руджеро дорогу. Руджеро, которому уже некуда было отступать, прижался к стене, наблюдая за преображением противника и преображаясь сам. Его лицо вытягивалось, приобретая все больше сходства с крысиной мордой. Маленькие глазки смотрели трусливо и злобно.

– Крыса, загнанная в угол! Дерись! – пролаял Паоло.

Ответом было яростное верещание:

– Я вырву твое сердце!

Это действительно был единственный способ убить Высшего, подпитавшегося от ритуала бессмертия. Руджеро прыгнул, нацелив когтистые лапы в грудь графа. Крыса, загнанная в угол, становится опасной. Сцепившись, два диких зверя воющим клубком покатились по комнате. Луиджи с досадой шлепнул себя по лбу, отозвавшемуся печальным звоном, и куда-то выбежал.

Сидя в луже крови, киан-ши грустно наблюдал за тем, как его отгрызенная ступня пытается куда-то убежать. Он вынул ногу с оголенной костью из кольца кандалов, несколько секунд просидел с закрытыми глазами, собираясь с силами. Потом сделал глубокий вдох и принялся грызть другую щиколотку.

Паоло прижал противника к полу и вцепился ему в горло. Стриксы радостно закричали, но их торжество оказалось преждевременным: Руджеро чудовищным усилием сумел оторвать от себя руки графа, ударил его коленом в живот и перекинул через голову. Паоло плавно перевернулся в воздухе и встал на ноги. Освободившись, профессор вскочил и отбежал к стене. Высшие некоторое время стояли, словно примериваясь, потом одновременно рванулись вперед и сшиблись грудь в грудь в центре комнаты. От удара загудел пол, задрожала мебель, жалобно зазвенели хрустальные подвески на большой люстре. Стриксы устояли на ногах. Паоло изо всех сил ударил чернокнижника в челюсть. Тот, даже не пошатнувшись, с размаху хлопнул графа ребром ладоней по ушам. Потом, развернувшись, вдруг побежал прочь. Угадав его маневр, Паоло рванулся в противоположную сторону.

С невероятной быстротой, так что их движения казались наблюдателям смазанными, Высшие легко взбежали по стене и, не снижая скорости, помчались по потолку. В центре, возле люстры, они столкнулись, обхватили друг друга и упали вниз головами. Брызнули в разные стороны осколки драгоценного палисандрового паркета. В полу на месте удара образовалась яма. Огромная люстра немного покачалась, словно раздумывая, и рухнула на крепко обнявшихся стриксов.

Подданные Паоло не сдержали восхищенных выкриков.

Вокруг китайца топтались уже обе ступни. Вытянув освобожденные от кандалов культи, из которых колотым рафинадом в клюквенном соусе торчали кости, киан-ши старательно грыз запястье.

Люстра отлетела в сторону, отброшенная рукой Паоло. Высшие вскочили на ноги. Волосы сияли бриллиантовой пылью раскрошившегося хрусталя, на плечах эполетами лежали уцелевшие подвески, черепа, раскроенные при падении, срастались на глазах.

– Я вырву твое сердце! – срываясь на крысиный писк, упрямо твердил Руджеро. – Вырву сердце!

Паоло молчал, только скалился. Чернокнижник размахнулся, целясь врагу в грудь, вложив в удар всю свою силу. Граф уклонился, сделал несколько кульбитов назад. В комнату вбежал Луиджи с фламбергом в одной руке и базукой в другой.

– Лови, мой господин! – Он швырнул меч через весь зал. – Посеребренный!

Паоло легко поймал фламберг.