Читаем Эффект Грэхема полностью

– Для вас она как смертный приговор, – поддакивает Нэнс.

– Как-то чересчур драматично, нет? – подает голос Шейн, но оба инструктора его игнорируют.

– Лучший способ преодолеть напряжение и враждебность – перестать видеть друг в друге врагов и начать относиться друг к другу как к обычным людям.

– Обычным людям, – повторяет за ним Нэнс, качая головой. Тут, видимо, наступает время ее выступления. – Следующий час мы именно этим и будем заниматься. Все готовы?

Никто не готов. Мы все угрюмо таращимся на нее.

– Первое наше упражнение называется «Имя и не только». Шел, неси сюда кресло-мешок!

– Откуда здесь вообще кресло-мешок? – вздыхает Беккетт.

Шелдон бросается к огромному пластиковому контейнеру (одному богу известно, что за ужасы в нем скрываются, – лично я надеюсь никогда не встретиться с ними лицом к лицу) и возвращается в круг уже с розовым креслом-мешком, перекидывая его из одной руки в другую.

При этом вид у него такой, будто он вот-вот описается от восторга. Я прямо-таки жду, когда на брюках цвета хаки появятся подозрительные пятна.

– Я не хочу больше играть в хоккей, – мрачно объявляет Наззи, поглядывая по сторонам. – Я ухожу из команды.

Нэнс смеется.

– Шелдон! Мы нашли главного шутника в этой группе.

– Точно, нашли. – У Шелдона радостный взгляд робота, и прямо сейчас взгляд этот направлен на нас. – Игра очень простая, и объяснять-то ничего не надо. Но на всякий случай послушайте. Когда мешок окажется у вас в руках, назовите свое имя и что-то, что вы любите. Потом перебросьте мешок кому-нибудь еще, и так до тех пор, пока все в команде не назовут свои имена и то, что им нравится.

– Назвать можно все что угодно, – добавляет Нэнс. – Кто-то любит пасту, а кто-то – мечтать. Все что угодно, все, что вы любите. Есть вопросы?

Тристан со старшего курса поднимает руку.

– Почему вы такие радостные? Какие наркотики вы принимаете и проявляются ли они на допинг-контроле?

По залу проносится смех.

А вот Нэнси решает ответить со всей серьезностью.

– Не могу говорить за Шелдона, но я такая радостная, потому что ощущаю радость. А радость я ощущаю, потому что люблю объединять людей. Знаешь что, Шелдон, кинь-ка мне мешок.

Он кидает мешок прямо в ее распростертые объятия.

– Меня зовут Нэнс. И я люблю объединять людей. Вот вам «Имя и не только».

Она кидает мешок обратно Шелдону, который с ослепительной улыбкой поворачивается к нам.

– Меня зовут Шелдон. И я люблю чизкейк.

– Видите, как просто? – Нэнс улыбается так широко, что челюсть ее вот-вот расколется надвое. – Ладненько, начнем.

Первым мешок получает парень из «Брайара». Бун Вудроу.

Обычно тихий второкурсник прочищает горло.

– Ну. Мое имя Бун, но все зовут меня Вуди.

– Ой, так даже веселее, чем я думал, – перебивает его Шелдон, кивая Нэнс. – Если у вас есть прозвища, ребята, назовите их тоже. Продолжай, Вуди. Что тебе нравится?

– Я, ну… – Вудроу пару секунд прикидывает, что сказать. – Я люблю хоккей.

Прежде чем он успевает бросить мешок кому-то еще, Нэнси принимается помахивать пальчиком.

– Нет-нет, Вуди, ты сможешь гораздо лучше. Думаю, можно с уверенностью сказать, что хоккей тут любят все, раз уж вы все здесь собрались и все в команде по хоккею.

– Да, Капитан Очевидность, – фыркает Тим Коффи.

Вудроу кривится.

– Ладно. Еще мне нравится бейсбол. Весной я играю подающим за Брайар, – он поглядывает на роботов в пастельном, пытаясь понять, прошел ли их тест.

– Замечательно, – кивает Шелдон. – Что до остальных, больше мы никому не позволим говорить в ответе про спорт.

– Ой, пошел ты, Вуди, – бормочет Трагер. – Взял и отжал себе лучший ответ.

– Попробуем расширить свои горизонты, – советует Шелдон. – Копните глубже.

– Хорошо, Вуди, – щебечет Нэнс. – Кидай дальше, не мешкай с этим мешком!

За такую фразу ее арестовать мало.

Вудроу бросает мешок Остину Поупу.

– Меня зовут Остин. – На мгновение первокурсник задумывается. – Я люблю видеоигры, – он кидает мешок Патрику Армстронгу.

– Так. Я Патрик, или «Парень из Канзаса». Я люблю собак. – Он кидает мешок Шейну.

– Шейн Линдли. Я люблю гольф, и мне плевать, что вы просили не выбирать спорт, потому что я действительно люблю играть в гольф. – Он кидает мешок Беккетту.

– Беккетт Данн. Я люблю секс.

По залу разносятся приглушенные смешки. Что до меня, по какой-то причине эффект полностью противоположный. Внезапно я отчетливо вспоминаю, как Беккетт засовывал язык Джиджи в глотку, и у меня в груди все сжимается.

Черт побери, я же не ревнивец.

Я никогда не ревную. Ревновать – значит дорожить чем-то или кем-то до такой степени, что хочешь оставить это только себе, а я мало чем дорожу.

– Скажем так: будучи полными жизни американскими хоккеистами, вы все получаете удовольствие от секса, – любезно отмечает Шелдон. – Выбери что-нибудь еще.

Беккетт поджимает губы.

– Ладно. Мне нравятся путешествия во времени.

Нэнс хлопает в ладоши.

– Вот это уже интересно! Я бы с радостью послушала об этом чуть больше.

Уилл Ларсен с любопытством поглядывает на Беккетта.

– Ты любишь поговорить об этом? Теории строить?

– Все. И обсудить, и покрутить теории, и кино посмотреть. Фантастику и документалки…