Читаем Эффект Грэхема полностью

– Что он сказал? – повторяю я.

Друзья кратко пересказывают интервью. В каком-то спортивном блоге разместили видеопрофили некоторых аризонских игроков, включая Клейна. Когда его спросили о том, какими были наши с ним отношения, он изобразил меня хулиганом со взрывным характером, который ни с того ни с сего набросился на него в раздевалке. Впрочем, на этом наш великомученик не остановился. Нет, он добавил, что, мол, «все это в прошлом» и «он уже пережил этот этап».

Впрочем, вирусным стал вовсе не этот отрывок. Когда его спросили, шокировал ли его мой поступок на молодежном чемпионате, Клейн заявил, что он совершенно не удивился, ведь склонность к насилию у меня в крови.

– Гребаный ад, – неодобрительно бормочет Гаррет.

Репортер, вооружившись этим заявлением, покопался в моем прошлом, выяснил, что к чему, и по горячим следам написал статью. Источник из офиса окружного прокурора Марикопы, видимо, сообщил им, что я отказываюсь идти на слушание, и теперь это подают так, будто я не хочу свидетельствовать против отца, потому что хочу его освобождения.

Меня сейчас вырвет, честное слово.

В номере появляются все новые лица, включая тренера Дженсена и тренера Марана, и вскоре наш разговор перерастает в полноценное совещание. У меня все тело чешется, будто по коже бегают муравьи. Шейн с Беккеттом знают о моем отце, об Оуэне, но остальные – нет, и вот теперь я вынужден рассказать им о самом мрачном эпизоде своего прошлого.

В подробности я не вдаюсь, не настолько, как с Джиджи. Кратко пересказываю суть дела. У отца был пистолет. Он выстрелил. Убил маму.

Они все совершенно поражены, даже Трагер расстроен.

– Все нормально, – говорю я им, но мне так неуютно, что хочется зарыться в самую глубокую нору и спрятаться до лучших времен.

Жаль, что здесь нет Джиджи, – она только завтра приедет. Уверен, позвони я ей, она запрыгнет в машину и, нарушив все скоростные ограничения, примчится сюда. И ведь мы собирались провести этот вечер командой. Поужинать, посмотреть записи старых игр – в конце концов, официально это наш последний вечер в таком составе, последний вечер похожего на американские горки сезона, полного взлетов и падений.

– Почему этот мудак Клейн раздает интервью о том, что его вообще не касается? – разъяренно вопрошает Рэнд Хоули.

– Вот правда, – надо же, Трагер соглашается с Рэндом. – У меня возникает подозрение, что челюсть ты ему сломал заслуженно.

Я пожимаю плечами.

– Так и есть. В тот раз он после игры сказал кое-что гораздо хуже.

– Что он сказал? – спрашивает Колсон. Он примостился у стены рядом с Гарретом. При встрече они обнялись, и от этого зрелища я, признаться, был не в восторге.

– Ничего такого, что стоило бы повторять. – Я со вздохом обвожу взглядом комнату. – Парни, вы играли со мной весь год. Вы знаете, что никакого взрывного характера у меня нет. Меня не так-то просто вывести из равновесия.

– То есть этот кусок дерьма тогда языком шлепал и теперь снова взялся за старое, – рассуждает Трагер. – Ты же понимаешь, чего они пытаются добиться, да? Они пытаются отвлечь нас чрезмерным ажиотажем вокруг, чтобы мы не могли сосредоточиться на игре.

По комнате проносится волна сердитого бормотания. Я же меж тем больше впечатлен тем, что Трагер знает слово «чрезмерный».

– Ну и пусть идут на хрен, – объявляет Рэнд, кивая Трагеру. – Ничего у них не получится.

– Нет, не получится, – соглашается Колсон.

Наконец голос подает тренер Дженсен.

– Завтра мы можем пропустить утреннюю пресс-конференцию, если хочешь, – предлагает он, не сводя с меня сурового взгляда. – Я преспокойно сообщу организаторам, что нас она не интересует.

Перед игрой всегда устраивают пресс-конференцию с участием двух команд – обычно их представляют капитаны и их помощники. Майкл Клейн как раз из последних.

– Ничего страшного, – заверяю я тренера. – Я справлюсь.

Темные глаза смотрят на меня в упор.

– И завтра ты сумеешь сконцентрироваться на деле?

– Разумеется. Как и всегда, – обещаю я.

Тренер, кивнув, направляется к выходу – вместе с Гарретом, который на прощание крепко сжимает мое плечо. Остальные тоже начинают расходиться. Я провожаю ребят до двери, выслушиваю самые разные ободряющие слова, которые, честно говоря, мне совершенно не нужны. Я просто хочу остаться в одиночестве – желательно даже без Шейна, но он мой сосед по номеру.

Колсон медлит, потом машет рукой, чтобы я вышел вслед за ним в коридор. Оставив дверь приоткрытой, я иду следом.

– Ты нормально? – резко спрашивает он.

Я слабо улыбаюсь.

– А тебе правда не все равно?

– Правда. Кроме того… – Кейс с шумом выдыхает. – Никогда в жизни не думал, что скажу это, но… я вроде как по тебе скучаю.

– Да ты шутишь.

Он смеется.

– Скажи, а? Кто в здравом уме будет скучать по твоим долгим паузам и дурацким комментариям?

Я провожу рукой по волосам, и взгляд Кейса тут же останавливается на моей левой руке. Смех мгновенно стихает.

– Господи, Райдер, ты женился на моей бывшей, – вяло произносит он.

– Нет, я женился на своей жене.

Он некоторое время молчит, сосредоточенно разглядывая свои кроссовки. Потом снова вздыхает.