Читаем Эффект Грэхема полностью

Хочу ли я вообще продолжать такие отношения? Есть ли в них смысл?

Я не могу встречаться с человеком, который вот так от меня отгораживается и не впускает в свою жизнь.

Правда, тут же мне приходит мысль о том, как приятно видеть его улыбку в ответ на мои слова. Как бьется мое сердце, когда он смеется. Как внимательно он меня слушает – никогда не осуждая, принимая такой, какая я есть.

Наскоро вытираюсь, натягиваю пару фланелевых штанов и худи. Наряд совершенно не сексуальный, но он все равно окидывает меня восхищенным взглядом, едва я вхожу в комнату, и, как бы глупо это ни звучало, под его взглядом я чувствую себя сногсшибательной красавицей.

Я сажусь рядом с ним, подтянув колени к груди.

– Моего отца зовут Люк, – произносит он.

Я как-то не ожидала такого начала.

– Правда? – нахмурившись, переспрашиваю я.

– Мама назвала меня в честь него.

– Так ты Люк Райдер-младший?

– Не совсем. Фамилии у нас разные. Родители не были женаты, так что Райдер – девичья фамилия моей матери. – Вид у него такой, будто ему вот-вот станет плохо. – Я рад, что у нас хоть имена на полностью совпадают. Господи, тогда от всего этого вообще было бы никуда не деться. Так у меня, по крайней мере, всегда остается фамилия Райдер.

– Почему ты так хочешь отстраниться от него? Вы с папой не очень близки?

– Он убил мою мать. Выстрелил ей в голову.

Я в таком шоке, что не могу пошевелиться.

Он совершенно не подготовил меня к этому признанию, и я понятия не имею, как реагировать.

Я глазею на него, почти не мигая, а потом спохватываюсь, что он только что рассказал мне о невероятно личном и травмирующем событии, а я пялюсь на него как идиотка.

– Что? – заикаясь, выдавливаю я. Не самая логичная реакция, признаю. Впрочем, хорошо, что я хоть снова обрела способность говорить. – Твой отец убил твою маму?

Райдер кивает.

– И сколько тебе было, когда это случилось? Ты… – я запинаюсь.

Мне до сих пор не осмыслить такое признание. Я буквально не могу переварить тот факт, что мать Райдера умертвил его собственный отец.

– Мне было шесть. И да, это случилось на моих глазах.

Я беру его за руку – она просто холодная, переплетаю пальцы, пытаясь согреть, побуждая продолжать.

Взгляд у него напряженный, лицо искажено страданием.

– Не надо говорить об этом, если не хочешь, – наконец произношу я. Ответом мне служит сухой смешок.

– Правда? Потому что и мое присутствие здесь, и твоя злость на меня связаны как раз с тем, что я мало тебе рассказываю. И что, теперь я могу ничем не делиться с тобой, и все будет нормально?

– Я просто хотела сказать, что ты не обязан рассказывать мне все в подробностях. Достаточно того, что я знаю…

– Что мой отец – убийца?

Я чувствую себя просто кошмарно. Я четыре дня почти не разговаривала с ним, потому что он отказался рассказывать, почему не хочет, чтобы я звала его Люком. Теперь я знаю ответ, но от него просто сердце разрывается. Может, и не стоило давить на него, заставлять говорить об этом.

– Все нормально, – говорит он, заметив мои терзания. – Я расскажу. Просто… в этом уже нет никакого смысла. Теперь все в прошлом.

– Но это прошлое сильно повлияло на тебя – настолько, что ты не пользуешься собственным именем.

Райдер в ответ рвано выдыхает. Он долго молчит, и мне начинает казаться, что с разговорами на сегодня покончено, но он меня удивляет:

– Отец не был жесток. Знаю, звучит иронично, учитывая, как все закончилось. Но он не бил нас. Никогда не поднимал на маму руку, по крайней мере в моем присутствии. Синяков и разбитых носов я тоже не видел. Он, конечно, вел себя как говнюк, когда напивался, но я никогда не жил в страхе.

– И что, он просто сорвался?

– Не знаю. Мне было шесть. Я не знал точно, что происходит в их отношениях, только что они много спорили. Вряд ли мама была с ним счастлива, но ради меня она храбрилась, делала вид, что все нормально. – Он нервным жестом проводит по волосам. – Черт, может он все-таки избивал ее, а она просто хорошо скрывала следы. Честно, не знаю. В ночь, когда все случилось, я проснулся от криков. Выбрался из комнаты, заглянул к ним в спальню, увидел чемодан. Он был наполовину собран, так что, полагаю, мама собиралась уйти от него. Да, думаю, он сорвался. Когда я появился в дверях, он уже держал ее на мушке. Говорил, что, если она уйдет, он всадит ей пулю в голову.

У меня заходится сердце. Я представляю, как шестилетка стоит на пороге комнаты, глядя, как отец наводит оружие на мать. Это же просто немыслимо.