— Да закрыл, закрыл. Видишь, закрыл, — отворачивая лицо и закрываясь рукой, отталкивая ее фонарь, ответил Горяев.

— Только обещай, что не откроешь, пока я не скажу, — нежным тоном попросила она.

— Даю слово будущего нобелевского лауреата, — с улыбкой пообещал он.

Андрей, простояв с закрытыми глазами, наверное, уже около минуты, не выдержал и громко с нетерпением в голосе спросил:

— Можно уже открывать?

— Еще секундочку, — тут же умоляюще отозвалась она.

— Теперь можно! Все! Открывай! — возвестил, наконец, ее довольный радостный голос.

Горяев стал медленно, чуть прищуриваясь, открывать глаза и эта пара секунд, показалась ему вечностью. Он даже не сразу осознал произошедшее. Не сразу понял, что он находится в том же пространстве, в том же самом месте.

Фантастическая красота, чудесный, сверхъестественный вид открылся ему. Великолепие холодных оттенков голубого и синего, плавно перетекающих друг в друга по волнам, застывшей тысячи и тысячи лет назад воды, окружало его.

Поверхность, на которой он стоял, достаточно ровная, чтобы не бояться упасть, была усеяна вмерзшими в нее небольшими осколками камней, которые ледник, оторвав где-то выше в горах, принес сюда и навеки заточил в своем царстве. Кусочки плененных горных пород искрились золотисто-желтыми, насыщенно-красными, а иногда и зеленоватыми кристаллами, создавая ощущение того, что он шел сейчас по звездному небу.

Уступами плавных форм, словно ступенями, поверхность зала спускалась к большой полупрозрачной ледяной купели. Эту купель, падая из-под сводов зала широким потоком, заполняла цвета насыщенной лазури вода. Блики, отражаясь от нее, плясали по всей пещере, оживляя этот странный мир. И этот мир, давно не видевший света, как будто пытался отблагодарить своих гостей, показывая им все свое великолепие.

Источником, открывшим всю космическую нереальность пещеры, были два светильника, горящих сейчас в центре этой маленькой вселенной.

Светильники, источали мягкий, приглушенный свет и располагались по обе стороны от лежавшего на ледяном основании покрывала, напоминающего шкуру какого-то большого зверя. На шкуре стоял небольшой изящный стол, к которому были придвинуты два легких раскладных стула. На одном из них с довольным видом, кокетливо положив ногу на ногу, сидела Мира.

— Красота! — восхищено воскликнул Андрей и развел руками.

— Прошу к столу, — в ответ на это пропела она и с роковым выражением на лице поманила его пальчиком.

Они кормили друг друга крупными спелыми ягодами винограда, пили сладкое горячее вино с медом и тонкими желтыми ломтиками лимона. Нежный вкус мускатного ореха распространялся вокруг. Нежное пьянящее тепло разливалось в их телах, от мыслей, переполнявших эмоций, действий… Оно постепенно заполняло все их естество…

Ее голова лежала у него на плече, рука нежно обнимала торс. Андрей слышал стук ее сердца, ее дыхание, чувствовал запах ее кожи, казавшийся ему цветочным, ощущал едва уловимый аромат волос, сводивший его с ума…

Мира казалась ему сейчас такой маленькой, такой беззащитной. Ему хотелось защищать, оберегать ее и никуда не отпускать. Казалось, он был абсолютно и безмерно счастлив здесь и сейчас. И все, что ему было нужно — это просто лежать, лежать, вот так прижимая ее к себе, сливаться с ней каждой клеточкой тела…

8 июля

Они проснулись вместе…

— Доброе утро, — улыбнувшись, прошептала Мира. Теплая ото сна, еще чуть сонная, она была еще прекрасней.

За их пробуждением последовал долгий поцелуй.

На часах было без десяти одиннадцать.

С неохотой выбравшись из двухместного спального мешка и затем из палатки, разбитой ими снаружи, недалеко от входа в ледниковую пещеру, они начали готовить себе нехитрый завтрак.

От дождя, который то затихая, то усиливаясь, шел весь вчерашний день, теперь не было и следа. Светило солнце, а небо, обычно свинцово-синее, сегодня приветствовало их яркой лазурью. Эту погодную идиллию лишь изредка нарушали пронзительные крики вездесущих чаек.

— Смотри, смотри, — прошептала Мира, показывая рукой чуть вдаль параллельно палатке.

Метрах в тридцати от них, рядом с маленьким ручейком, деловито выхаживала небольшая птица. По виду она была похожа на чайку, но необычную. Андрей таких еще не видел.

Они сделали несколько осторожных шагов по направлению к птичке, чтобы не потревожить и не спугнуть ее.

Спина и верх крыльев пернатой гостьи были серо-сизые, как и у большинства чаек, но вот брюшко, брюшко имело потрясающий ярко-розовый цвет.

— Это чайка Росса, — шепотом пояснила Мира. — Правда, он красивая?

— Да окраска удивительная, — также шепотом ответил Андрей. — Я таких не видел. Горяев немного слукавил. Конечно же, он знал об их существовании, но не хотел нарушать то увлечение, с которым Мира это рассказывала. Хотя, надо признать, он при этом не соврал, в живую он этих птиц действительно не наблюдал.

— Эти птицы никогда не покидают Заполярья, — тихо-тихо рассказывала Мира, пока они наблюдали за чайкой. — Высидев птенцов, они улетают не на юг, как большинство их родственников, а на север, к полыньям Северного Ледовитого океана…