Между ними словно проходила бурная химическая реакция. И это была какая-то космическая, неподвластная разуму химия. Химия запахов, звуков, ощущений, касаний, поцелуев, движений и всепоглощающей, переполняющей энергии, которая спаивала душу и тело в единое бесконечное целое.

Сначала нежные, чуть ощутимые, затем все более сильные и настойчивые вибрации захватили их. Пульсация разбивала двоих на миллионы осколков и в следующее мгновенье вновь собирала в единое целое, пока, наконец, последняя мощная волна не накрыла их, в одно мгновенье уничтожив все вокруг.

Мира провалилась в темноту со множеством порхающих вокруг светящихся бабочек. Тело, не чувствуя тяжести, летело куда-то вниз сквозь простыню, кровать, пол комнаты, толщу планеты в бесконечность, презирая ощущение времени и пространства…

Она лежала рядом, удобно устроившись и положив свою голову на его плечо.

— Мне совсем никуда не хочется уходить, — прошептала девушка, поглаживая Андрея по руке. — Хотя еще куча дел.

— Мне тоже. Хотя у меня сегодня очень важный день и я давно уже должен быть в лаборатории, — с оттенком легкой грусти улыбнулся он, приподняв голову и взглянув на часы.

— Мира, — произнес он с интонацией, после которой, как правило, следует вопрос.

— Я здесь — улыбнувшись, отозвалась девушка и повернула голову так, чтобы видеть его глаза.

— У меня какое-то странное чувство, — Андрей на секунду остановился, не будучи уверенным, стоит ли вообще об этом говорить, но все-таки продолжил: — Вернее… даже не знаю, как сказать… я никогда не знаю, где ты. Сам я тебя практически никогда не могу найти. Даже не знаю наверняка на базе ты или нет. Ты же, как будто возникаешь из ниоткуда. Появляешься как сюрприз. — Интонацией и улыбкой Андрей постарался смягчить свои слова, чтобы они не выглядели как претензия.

— Ты не любишь сюрпризы? — кокетливо надув губы попыталась отшутиться Мира.

— Я люблю сюрпризы и, особенно, если в качестве сюрприза — ты, — поддержал он интонации девушки, решив, таким образом, все же прекратить слишком уж неуклюже начатый им разговор и перевести беседу в другое русло. — Я вообще по тебе сильно соскучился. Была бы моя воля, никуда тебя не отпустил бы…

Андрей прижал девушку к себе.

Мира сделала хищное лицо и голосом маленькой, но очень плотоядной кошки промурлыкала:

— Я ужасно проголодалась!

— Тогда пошли в кафе, — поддержал Андрей. — Я угощу тебя завтраком!

— Скорее обедом, — мило хихикнула девушка, намекнув на то, что день был уже в самом разгаре.

Андрей больше не заводил разговор, который было начал, когда они находились вдвоем в его номере, Мира тоже не касалась этой темы. Пообедав и поболтав, в общем-то, ни о чем, договорившись связаться вечером, они разошлись по своим делам.

По пути в лабораторию Горяева, однако, не покидали мысли о некой неопределенности в отношении Миры, недосказанности что ли. Было в ней что-то для него неуловимое и непонятное. Практически всегда, когда они встречались, он или случайно с ней сталкивался, или она находила его сама. Фактически он никогда точно не знал, где она и чем занимается. Более того, он ведь даже не был уверен, что в какой-то конкретный момент она находится на базе, а не уехала на материк. С одной стороны, все это, конечно, ерунда. Ну с какой стати, например, он должен знать о каждом ее шаге, или она должна ему об этом рассказывать. Дело было совсем в другом, а именно в том, что его не покидало ощущение, что она, напротив, знает о нем гораздо больше, чем он ей говорит. Всегда знает о том, что с ним происходит, или как-то уж очень быстро узнает. «Да, а сегодня пришла, потому что ты напился и сам ей позвонил», — тут же сам над собой иронично посмеялся Андрей в ответ на свои размышления. «Действительно, откуда же это она все узнает…»

Войдя в лабораторный комплекс, он, дежурно улыбнувшись, поздоровался с как всегда скучающего вида охранником и быстрым шагом пересек холл в направлении сектора контроля доступа. Легкий шум открывающихся дверей ознаменовал завершение процедуры идентификации; Горяев прошел в закрытую зону.

Около двенадцати ночи в своем кабинете Горяев все еще готовился к назначенным на завтра работам по исследованию тканей подростка, о котором они вчера договорились с Эймером. Андрей заканчивал просматривать некоторые интересующие его материалы, корректируя план исследований, и все чаще думал о Мире.

Она так и не позвонила, хотя они и договаривались. Андрей же сам несколько раз набрал ее по внутренней связи, она не ответила. Это вывело его из себя.

— Как обычно, — раздраженно произнес Горяев в вечернюю тишину кабинета. — Опять я не могу связаться!

Следом он вспомнил, что на завтра планировал еще звонок родителям.

«Все, пора заканчивать», — посмотрев на часы, решил он. Тем более, что настроения работать уже не было.

2 июля

Горяев никак не мог уснуть. Мысли, не останавливаясь, крутились вокруг ситуации с персоналом лаборатории и Мирой, хаотично перемешиваясь в какой-то связанный клубок, вызывая неприятные ощущения…