Читаем Ее зовут Тьма полностью

В лице Себастьяна что-то дрогнуло, он страшно побледнел и пошатнулся. Я решительно взяла его за руку, увела обратно в зал и усадила на длинную скамью у стены. Он, словно на автопилоте, покорно последовал за мной, опустился на скамейку и сильно потер ладонью лицо. Его всего трясло, а из меня помощница, к сожалению, была неважная. Я не могла подсказать ему, как разобраться с прошлым. Я и со своим-то не умела справиться. Себастьян сидел неподвижно, опершись локтями о колени и понурив голову, а я стояла рядом, не представляя, что надо говорить и что делать. Наконец я сорвала с лица маску, и тут он поднял на меня безжизненные серые глаза, в которых, однако, брезжил проблеск надежды.

— Это точно был он?

— Ага, вы с ним так похожи! — Я вертела в руках маску, отчаянно желая быть хоть в чем-нибудь ему полезной. — И он вовсе не бросал вас. Я сама видела эту тюрьму.

— Черт! — пробормотал Себастьян и спросил недоверчиво: — И где же он сейчас?

— В одном доме в этом квартале. Я оттуда ушла, потому что услышала…

— Что услышала?

Я запнулась.

— Что твоя бабушка не хочет отпускать меня из Нового-два. Она вообразила, будто я новый вид оружия, которым она собирается защитить Новем от Афины. Но я же не такая, как вы все. У меня нет ни могущества, ни дарований противостоять богине.

— Снова это имя! Ты говоришь об Афине, о греческой богине?

— Ага. Круто, да? — Я неуверенно улыбнулась, — Твоя бабушка тринадцать лет назад спрятала у себя мою мать. Афина из-за этого взбесилась и наслала на город ураганы. Теперь она знает, что я в Новом-два, и охотится за мной. Если верить тому, что я слышала, она тоже хочет пустить меня в оборот — против Новема.

Себастьян покачал головой и тяжко вздохнул.

— Господи Иисусе… Ты, случаем, не знаешь почему?

— Понятия не имею!

Повисло долгое молчание. Наконец я решилась спросить то, что давно таилось у меня на задворках сознания:

— Я помню, что ты рассказывал вчера в кафе…

Впрочем, он мог тогда солгать или просто не сказать всей правды. Я в нерешительности взглянула на него сверху вниз и наткнулась на внимательный взгляд его серых глаз.

— Габриель говорил правду? Ты действительно такой, как он?

— Пусть Габриель Батист провалится ко всем чертям! Ему-то очень улыбается, чтобы я закончил тем же, чем и он! — Себастьян глухо и утробно застонал, — Сказать честно, быть может, я за всю свою жизнь не захочу попробовать кровь, а может, в один прекрасный день не смогу одолеть жажды и кровь будет мне необходима, как и им всем. Черт его знает!

У меня перед глазами снова пронеслись недавние образы и ощущения нынешнего бала, тем более выразительные от осознания того, что однажды и Себастьян, возможно, окажется среди его завсегдатаев. Подумав о Габриеле, я тут же задалась вопросом, каково было бы чувствовать себя в объятиях Себастьяна.

— Он не должен был злоупотреблять твоей наивностью.

— Он и не злоупотребил! — От возмущения распрямилась я в полный рост.

— Мне нельзя дольше здесь оставаться! Могу поспорить, что твоя бабушка, если она меня найдет, добром отсюда уже не выпустит.

— Ты пришла ради ребят?

— Да, но, судя по всему, она просто соврала, чтобы меня к себе заманить. Нужно было это предвидеть.

Я еще раз оглянулась в надежде заметить Виолетту. Себастьян поднялся со скамьи и взял меня за руку.

— Пойдем, не отставай.

Я послушно начала пробираться с ним сквозь толпу, глядя строго перед собой и не позволяя себе соблазниться видениями вампирских утех. Но перед притягательностью руки Себастьяна, крепко стискивавшей мою ладонь, я была бессильна. От него веяло порядочностью и надежностью, хотя я знала, кто он такой и на что способен.

Мы спустились вниз, во внутренний дворик, где сборище гостей значительно поредело, но нам все равно пришлось огибать шумные компании, столики и официантов по пути к небольшому двухэтажному домику для гостей.

Оказалось, впрочем, что внутри он больше походил на студию. В комнате, скупо озаренной из дворика светом гирлянд, обнаружились мольберты, холсты и прочая утварь для занятий живописью, а также длинная столешница и мойка. Отдельные двери вели в гостиную, спальню и кухню.

— Здесь можно побеседовать спокойно.

Я остановилась на пороге и сдернула маску.

— С каких это пор парни любят беседовать?

Себастьян обернулся, с изумлением обнаружив, что я застыла на месте. Тогда он вернулся, крепко схватил меня за руку и подвел к диванчику.

— Послушай, если моя бабушка не хочет отпускать тебя из Нового-два, а за тобой по пятам гонится богиня, то да, я хочу с тобой побеседовать! Рассказывай с самого начала.

Я села рядом с ним, взмахнув юбкой, и положила маску на колени. Стразы на ней таинственно замерцали в тусклом свете уличной иллюминации. Я вздохнула, закинула ногу на ногу и слегка развернулась, чтобы видеть Себастьяна.