Читаем Ее зовут Тьма полностью

Я обернулась к похожему на Себастьяна мужчине. Он все еще провожал взглядом тень одного из узников. Мы с ним стояли одни посреди темной безлюдной улицы. Он слегка запрокинул голову, медленно прикрыл глаза, затем глубоко и с наслаждением вдохнул. Вокруг него возник ветерок, взметнув его лохмотья и космы, — легкое торнадо, обволокшее лицо и силуэт моего спутника и на миг скрывшее его от моих глаз. Смерч счистил с него всю грязь, а рвань заменил на джинсы, накрахмаленную белоснежную сорочку и черный пиджак из тонкого сукна. Его черные волосы, собранные сзади в хвост, открыли моему взору свежевыбритое лицо с островком щетины на подбородке. Темный татуированный завиток прорастал слева из-под воротничка, взбирался по шее к подбородку, обертывался вокруг уха и завершался у виска.

Сердце у меня стучало. Я мучительно сглотнула, поборов желание попятиться. Человек поглядел на меня, и я окончательно оцепенела от потрясения. Голос не повиновался мне, все тело тряслось мелкой дрожью. Я смогла лишь кивнуть, пытаясь занести очередное сверхъестественное явление в реестр уже виденных мною за последние два дня чудес. Честное слово, тут нечему было удивляться по сравнению с тем, что я узнала в темнице у Афины и испытала за ее пределами!

— Ты, как я понимаю, знакома с моим сыном.

— Себастьян — ваш сын, — эхом откликнулась я.

Мне не приходило в голову усомниться и оспаривать очевидное. Они были очень похожи: те же черные волосы, серые глаза и одинаковые черты лица, хотя у Себастьяна губы казались чуть полнее и темнее. Возможно, мне просто необходимо было высказать правду вслух, чтобы она превратилась для меня в реальность.

— Мишель Ламарльер.

Он протянул для пожатия руку, не сводя с меня дружелюбных глаз, в которых угадывалось глубинное понимание происходящего. Замешкавшись под его решительным взглядом, я затем торопливо протянула руку, затрепетав от некоего волнующего предвкушения. Моя ладошка утонула в его широкой руке, и я сразу почувствовала себя крохотной, слабосильной и тщедушной девчонкой. Так оно, наверное, и было, но вообще-то подобное соображение должно было меня только огорчить.

— Вы не могли бы мне показать, как пройти в Гарден-Дистрикт? — спросила я, чувствуя все возрастающую неловкость.

Мишель выпустил мою руку и, сощурившись, огляделся, чтобы сориентироваться.

— Вон туда.

Я медленно перевела дух и переступила, собираясь тронуться в путь по улице, застроенной с двух сторон малоэтажными домами.

— Как поживает мой сын?

Но ведь я совсем не знаю Себастьяна… поспешно отвела глаза, устыдившись нелепой мысли, прокашлялась и, поудобнее прилаживая лямки рюкзака на плечах, уставила взгляд в растрескавшийся асфальт.

— У него, кажется, все более-менее нормально. Но я, честно говоря, не слишком близко с ним знакома… Он мне кое в чем помогает. И его бабушка тоже. Вернее, она собирается нам помочь… то есть мне.

— Жозефина?

— Да. Она ваша мать?

Тут я вспомнила, что именно Себастьян говорил о Жозефине. Она была его бабушкой по матери.

— Видит Бог, я бы не пережил такой напасти! Нет, Жозефина — мать моей жены. В чем же они тебе помогают?

— Снять заклятие, — тут же призналась я, решив довериться ему во всем, — С меня снять.

Мишель задумчиво покивал, шагая рядом со мной по пустынной улице с заложенными за спину руками. Старинные особняки, деревья и машины окутывала густая тень. Тусклые огни неоновых фонарей поблескивали то здесь, то там в немытых оконных стеклах, отчего предрассветная тьма казалась еще гуще. Я уже успела остыть после недавнего марафона, и меня холодило от утренней свежести.

— А почему вы… — Я смешалась, не находя нужных слов для вопроса. По моему затылку пробежал озноб, никак не связанный с непросохшей испариной.

— Мое единственное преступление — особая наследственность, а также противостояние безрассудству Афины. Как тебя звать, дитя?

— Ари.

Мне вспомнился рассказ Себастьяна о категориях внутри девяти семейств. Ламарльеры — чародеи, их дарования передаются через мать.

— А мне говорили, у вас одни женщины умеют…

— Колдовать?

Я пожала плечами. А каким другим словом можно было описать то, что он только что проделал?

— Порой и мужчины на это способны, — пояснил Мишель.

— Значит, Себастьян тоже…

— На одну половину волшебник, на другую — вампир. Гремучая смесь!

Вот-вот, этот фактик он от меня утаил!