Читаем Ее величество полностью

– Давайте прекратим блуждать в дебрях и потемках чужих душ, – попросила Жанна. Разговор стал ее раздражать и тяготить.

– Предложение отклоняется. Я полагаю, что самое время поговорить. Назрел вопрос. Сошлюсь на важность и незавершенность темы. – Инна весело, заговорщицки взглянула на Аню, ожидая от нее поддержки. – Сначала мужчина год-другой обхаживает, завоевывает женщину, а потом она всю жизнь старается его удержать, потому что он считает себя вольной птицей. А у женщины свобода пригвожденных к полу ботинок. Детишки. Какая перспектива! А противоречие состоит в том, что мужчина и женщина представляют себе семейную жизнь по-разному. И каждый не знает скрытых желаний партнера.

«Нынче откровения в цене. С Инниным острым язычком молчать – преступление», – усмехнулась Лена.

– Ни завоевывать, ни дать почувствовать себя женщиной мои мужчины не умели. Их так называемая любовь не выдерживала испытаний временем, бытом. Они обнаруживали во всем полную беспомощность и главное – нежелание. Им бы только попытаться сухими из воды выйти, да поменьше проблем на свою голову. Ну, и пивка побольше. Вот и показывала на дверь.

«Забыла, как сгорала в огне страстей, как ревновала, металась, словно в бреду, будто в угаре носилась на свидания», – по-доброму улыбнулась Лена, глядя на разволновавшуюся подругу, скрывавшую свои прежние истинные чувства к мужьям и выставлявшую напоказ только копившиеся годами обиды.

– Беспомощность у многих мужчин несравнимо большая, чем у нас, женщин, а, казалось бы, должно быть наоборот, – сказала Аня.

«С чем связана откровенность девчат? Случай представился? При иных обстоятельствах они бы не разговорились? – недоумевает Лена и снова окунается в свои размышления.

9

Аня сказала, обращаясь к Инне:

– Не унижай Эмму сочувствием. Не впадай в ошибку. Жизнь проста только для овоща. Счастья, ты же сама знаешь, без примеси страдания не бывает. Эмма приказала себе: «Очнись, напрягись, устрой себе мозговой штурм». И победила невзгоды. Она оправилась от шока и продолжает жить достойно, с чувством самоуважения.

– Когда поняла, что необходимо избавиться от жалости к себе? – мудро предположила Жанна.

– Конечно, теперь у нее нет широко распахнутых, безмятежных застенчиво-счастливых глаз. А у кого они сохранились? Даже у Аллы и Вали они полны печали. Наверное, о таких женщинах, как Эмма, писал Хемингуэй: «Человека можно уничтожить, но его нельзя победить». Федор унизил жену, но не сломал. Она смогла возродиться. Я уважаю ее.

«Ну, это уж совсем масло масляное. Эмма – героиня для школьного сочинения, – подумала Лена, ожесточенно массируя себе занывшие вдруг виски. – Надо же, в Ане от всегдашней скованности и настороженности не осталось и следа. Растет в моих глазах! Возьму на заметку».

– Нам по этому поводу визжать от восторга? – непонятно почему огрызнулась Инна, подхватилась со своего временного ложа, и насмешливо запела: «Ах, какое блаженство, знать, что ты совершенство, знать, что ты идеал!»

– Завидуешь? Иронизируешь? – рассердилась Аня.

– Ирония нравится умным, глупых она обижает.

– Тонкая нравится, – смягчила Иннино высказывание Лена.

– Трудно, больно жить стерильно любящим людям, – вздохнула Аня. – Любовь объяснить невозможно. Вот почему иногда обернется один человек на другого, и все… и на всю жизнь. Он еще и сам не понимает, отчего обернулся, что его привлекло, а вот поди ж ты… готов.

Женщины замолчали. Момент требовал тишины. Аня сидела вполоборота к Жанне, обняв колени, застыв в задумчивой позе, и старательно изучала темный угол, куда не доходил слабый свет ночника. И вдруг изрекла сердито:

– А ну их, этих мужиков, от греха подальше!

Дружный смех подруг был ей достойным ответом.

– …Что теперь можно сказать об Эммином «благоверном»? В каких отношениях они сейчас состоят? Насмерть разругались, не общаются или как-то приспособились друг к другу? Совместная жизнь нужна для радости. Наверное, теперь непосредственная искренняя любовь к внукам их соединила?

Инна не успела ответить Жанне. Аня опередила ее:

– Федьке интересны внуки?! Займемся детальным исследованием этого вопроса?

– Я вот даже Федора в этой связи хотела бы пожалеть. Заладили мы: плохой, плохой. Клянем «за всё, в чем был и не был виноват», – непонятно почему тихо и сконфуженно сказала Жанна. – У всех нас в характерах есть сложносоставные и полярные качества. Ведь живые люди. То любим, то ненавидим.

– Как трогательно! – задохнулась от злости Инна. – Пожалеть! С какого перепугу? За что сочувствовать этому гнилому, паршивому представителю великой половины человечества? Где же твоя женская солидарность?

И та смутилась так, что лицо полностью сделалось малиновым. Когда неловкость несколько спала, Аня заговорила уверенно: