Читаем Эдуард Стрельцов полностью

Так, быть может, произведённое совершенство и поднимает игру до искусства? Ведь и Маргания по удару бросился, защита динамовская старалась. А голубоглазый блондин всё одно забил. Да так, что получилась маленькая пьеса — с осторожным, на тот момент, тренером, дерзающим по разным краям новичком, издевательским обыгрышем и пушечным ударом в финале, украшенным аплодисментами болельщиков футбола. Игрок оправдал ожидания, которые появились после той открытой тренировки, — даже превзошёл их. Порукой тому хотя бы то, что А. Т. Вартанян вспоминает о событиях полувековой на тот момент давности как о вчерашней календарной встрече.

А календарные игры 1954 года пошли своим чередом. Стрельцов принял участие во всех торпедовских матчах, кроме двух, выступая бо́льшую часть сезона на месте крайнего нападающего — чаще всего левого. Впрочем, Н. П. Морозов неоднократно пробовал Эдуарда и левым полусредним (инсайдом), на противоположный фланг перемещал. А на следующий год и правым инсайдом придётся поиграть. Всё это к тому говорится, что Стрельцов не по своей, понятно, воле вынужден был освоить все (как К. И. Бесков десятилетием раньше) позиции в пятёрке нападения. Хавбеком (по сегодняшним временам опорником) в 50-е — лет пятнадцать подождём — не выходил, это так. Однако весь спектр атакующих действий освоил ещё в юности. Вряд ли тренер таким манером работал над развитием Стрельцовского таланта: просто и в 53-м, и в 54-м состав непрестанно тасовался. А Алексей Анисимов, например, только, пожалуй, ворота не защищал. Но одно непреложно: «охота к перемене мест» в торпедовском нападении позволяла максимально расширить тактический кругозор недавнего фрезерца и непосредственно влияла на формирование его футбольной эрудиции. Знания, умения и навыки незаметно, исподволь собирались и копились. Весьма скоро зрители убедятся, как вырос игровой интеллект Стрельцова.

Да и вообще сезон-54 для автозаводского новобранца складывался вполне удачно. Иногда и везло, соперник ошибался. Допустим, голкипер горьковских одноклубников Сухоставский оплошал трижды, за что москвичи его все три раза и наказали. Эдуард, в частности, счёт открыл, когда вратарь выпустил мяч из рук. Однако особенно Стрельцов выделяет первый московский (начинали на юге из-за плохой погоды) поединок с «Локомотивом»: «Я с центра поля прошёл, обыграл всех защитников и забил мяч Грачёву. А потом из-за чего-то сцепился с центральным защитником Геннадием Забелиным. Морозов меня и заменил.

В той игре почувствовалось, между прочим, что хотя Гулевский продолжает быть центрфорвардом, роль эта постепенно переходит ко мне».

С «Локомотивом» играли 2 мая, в праздник открытия сезона. И гол левый крайний автозаводцев забил знатный (хотя ворота защищал Кублицкий, а не Грачёв, — ошибка памяти?). Однако до «перехода роли центрального нападающего» было на деле очень далеко. И если в плане индивидуальном шестнадцатилетний юноша добился огромного продвижения, то до организации игры в нападении, до достижения верной расстановки форвардов существовала «дистанция огромного размера». Вот что писал в «Советском спорте» о матче 5 июня с земляками-динамовцами М. П. Сушков: «Нападающие, пройдя середину поля, быстро суживали фронт атаки. Очень часто вместо стремительного продвижения с мячом вперёд и передачи его партнёру нападающие “Торпедо” Гулевский, Иванов, Стрельцов и Ильин топтались на месте, а в это время динамовцы успевали вернуться назад и создать плотный заслон». А через две недели «Советский спорт» высказался о нулевой ничьей во втором круге с тем же харьковским «Локомотивом» (помните дебют Эдуарда?): «Больше того, в ряде случаев тренеры боятся применять новые тактические схемы, соответствующие возможностям коллективов. Например, нападающим “Торпедо” Гулевскому, Стрельцову, Вацкевичу, обладающим хорошей скоростью, команда, на наш взгляд, должна создавать возможности действовать на больших пространствах, а не использовать их, лишь когда они находятся вплотную к защитникам противника и не могут быстро их обыграть или произвести удар по воротам. Показательно в этом отношении, что, когда автозаводцы атаковали всей командой, они не могли разыграть ни одной комбинации».

Две цитаты бьют по сути в одну цель: как использовать несомненный потенциал заигравших в прошлом и нынешнем сезоне форвардов и «сыграть» их со старожилами: Анисимовым, Вацкевичем, Золотовым? Ну и, конечно, шире (хотя никто не заикался об этом): Стрельцов должен развернуться или нет? Ему лучше завершать атаки или работать из глубины? Ко всему прочему: их дуэт с Валентином Ивановым, делающий, безусловно, первые шаги, поможет торпедовцам? И если да, то как? Или вообще лучше подержать Эдуарда в запасе: пусть мальчишка подрастёт?

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука