Читаем Эдуард I полностью

Бастиды строились в долинах Гаронны и других рек. Король специально послал в Лондон за четырьмя мастерами, которые знали, как обустроить городки по тому образцу, который наиболее благоприятен для ведения торговли. Именно так и возводились эти villes anglaises (английские городки), как называли их местные: четырехугольные в плане, с узкими прямыми улицами, пересекавшимися под прямым углом, с обязательной рыночной площадью. Король предполагал, что они станут центрами торговли, сбора ренты и пошлин, а не бастионами войны. Как уже говорилось, в тот период отношения с Францией были на редкость дружественными.

Как правило, строительство Эдуард I поручал вести своим гасконским слугам. Так, бастиды Рокепин, Мольер и Монпазье возвел Бертран де Паниссо, который стал потом бальи этих местечек. Но многие городки были возведены англичанами. Свидетельством тому являются их названия — Либурн был назван в честь Роджера де Лейборна, Ба — в честь Роберта Бёрнелла епископа Батского, Астанге — сэра Джона де Хестингса, Николь — Генри де Лейси графа Линкольнского, Валанс — в честь Гийома де Валанса.

Если бастиды не задумывались королем как военные объекты, то это вовсе не значит, что Эдуард I в принципе пренебрегал вопросами обороны герцогства. Он приказал укреплять существующие и возводить новые замки, хотя их масштаб сложно сравнить с громадными крепостями Уэльса. Коннетаблю Бордо было поручено отремонтировать замок в Санте. Новый замок был построен в Совтер-ла-Лемансе. За 1322 турских ливра король купил замок Тальмон и за 3500 ливров — Тонтулон недалеко от Базаса.

* * *

Занимаясь делами Гаскони, король не забывал о той миссии, которую возложила на него знать Европы, — примирении анжуйцев и арагонцев. Одинаково благожелательно относящийся к обоим противникам, Эдуард I ставил перед собой вполне достижимые цели. Он хотел добиться освобождения Шарля Салернского из плена и доставить Арагону корону Сицилии, поскольку надеялся на более тесный союз с пиренейским королевством. Так что лучшего арбитра для разрешения затянувшегося на многие годы конфликта действительно сложно было бы найти.

В мае 1287 года Эдуард I отправил к Альфонсо посольство во главе с Джоном де Весси, в задачу которого входило договориться о личной встрече королей Англии и Арагона. Она состоялась в беарнском городе Олорон-Сен-Мари в начале июля. Альфонсо III постарался с максимальной пользой для себя разыграть свой главный козырь — его противник Шарль Салернский находился у него в плену. Поэтому король Арагона настаивал на самых жестких условиях договора и требовал, чтобы Сицилия и некоторые калабрийские земли перешли к его младшему брату Хайме Справедливому. За освобождение Шарля Салернского он запросил 50 тысяч марок и заявил, что в качестве гарантии выплаты ему нужны заложники — три старших сына Шарля и 60 провансальских магнатов. Договор также включал в себя пункт, согласно которому под власть Арагона переходил Прованс в том случае, если условия мира не удастся окончательно согласовать в трехлетний срок. Этот пункт крайне тревожил короля Филиппа IV Французского, который чинил всевозможные препятствия подписанию договора, но не преуспел в этом. Вопреки его усилиям соглашение было заключено в октябре 1288 года.

Неожиданно в дело вмешался папа Николай IV, избранный в феврале 1288 года после почти годового периода безвластия. Новый понтифик был ярым противником сближения Англии и Арагона. Он аннулировал договор и вновь провозгласил Шарля Салернского королем Сицилии и Неаполя. Конфликт готов был вспыхнуть вновь, и ничего хорошего анжуйцам это не сулило. Затем Николай IV осознал, что, поспешно денонсировав соглашение, он поставил тем самым под угрозу будущность крестового похода, в который собирался отправиться Эдуард I. Папа решил улестить английского короля, предоставив ему право в течение шести лет получать церковную десятину. Верный себе, Эдуард нашел возможность использовать папский дар на благо законодательной реформы в стране. Под предлогом того, что ему требуется точное знание того, на какую сумму он может рассчитывать, король приказал провести строгую оценку английских бенефициев. Результаты этой переписи оказались столь ценными, что использовались потом без особенных корректив вплоть до правления Генри VIII.

Несмотря на опасения папы, Эдуард I не собирался отказываться от своего намерения вторично отправиться в Святую землю. Об этом он прямо заявлял несторианскому монаху Раббану Сауме, явившемуся к нему с посольством от Аргуна, сына Абаки-хана, ильхана государства Хулагуидов: «Мы, король этих городов, приняли крест, и мы не имеем других намерений помимо этого. И наши стремления обрели новую жизнь, когда мы услышали, что король Аргун обдумывает те же планы, что и мы»[93].