Читаем Эдуард I полностью

11 декабря 1282 года сэр Эдмунд де Мортимер начал лобовую атаку на мост, в то время как остальные войска переправились через реку по броду, указанному местным жителем Уолвином, и атаковали защитников моста с тыла. Несмотря на мужественное сопротивление, передовой заслон валлийцев был уничтожен. Затем лучники Гиффарда расстроили боевые порядки основных сил неприятеля, а кавалерия довершила разгром. Ливелин, услышав шум битвы, поспешил вернуться, но было уже поздно. Последний князь Уэльса пал, пронзенный копьем простого шропширца Стивена из Франктона.

Уже бездыханное тело было обезглавлено, а затем захоронено в цистерцианском аббатстве Кум-Хир. Голову гонец доставил Эдуарду I вместе с письмом от сэра Роджера Лестрейнджа: «Благороднейшему сеньору Эдуарду, божьей милостью королю Англии, сеньору Ирландии и герцогу Гиеньскому Роджер Лестрейндж шлет привет, выражает почтение и глубокое уважение. Да будет вам известно, сир, что ваши добрые люди, которых вы отдали под мою команду, сразились с Ливелином сыном Грифита в области Билт в пятницу после праздника святого Николая, и этот Ливелин сын Грифита был убит, а его люди разгромлены, цвет их войска мертв. Подробности вам расскажет гонец, доставивший это письмо»[82].

Вспомнив пророчество Мерлина, воодушевлявшее Ливелина на борьбу с Англией, король приказал пронести по улицам столицы голову Ливелина, увенчанную серебряным обручем, подразумевающим диадему Брута, и затем выставить на стене лондонского Тауэра, насадив на копье. Смерть Ливелина стала решающим ударом по независимости Уэльса — он был последним князем, способным объединить страну и оказать достойное сопротивление англичанам. Потомки так и прозвали его — Ливелин Последний. Глубокая скорбь объяла всех валлийцев, мечтавших о величии своей страны. Бард Грифит аб ир Инад Кох в элегии, посвященной гибели Ливелина Последнего, написал горькие строки:

Сердце заледенело в груди от скорбиПо королю — дубовой двери Аберфрау{85}[83].

Некоторое время валлийцы продолжали безнадежное сопротивление под руководством Давида ап Грифита, скрываясь в горах. Давид отправил к Эдуарду I послом своего пленника Роджера де Клиффорда с запоздалым предложением мира, однако король отказался вести переговоры на эту тему, и Клиффорду пришлось вернуться в плен.

Король привел в Конви из Ридлана свежую армию, и 18 января англичане вошли в замок Долвиделан — важный стратегический пункт Сноудонии. Похоже было, что командир гарнизона сдал его англичанам без сопротивления, по ранее достигнутой договоренности. Затем войска двинулись к Харлеху. Отряды Роджера Лестрейнджа из Монтгомери и Гийома де Валанса из Аберистуита сошлись у единственного остававшегося в руках валлийцев замка. Это был Кастель-и-Бере, возведенный на скалистом холме над долиной Дисинни в 1220-х годах Ливелином Великим, дедом Ливелина Последнего. 25 апреля 1283 года после десятидневной осады крепость пала.

Давид пустился в бега, но долго скрываться ему не удалось В июне он был предан соотечественниками и схвачен прямо в своем укрытии среди бесплодных холмов Кадайр-Идриса. Это название в переводе с валлийского означает «кресло Идриса» — по всей видимости, имеется в виду Идрис ап Гуитно, древний князь Мерионета. Но Давид не сумел усидеть в кресле великого предка. Он был доставлен сначала в Ридлан, а затем в Шрусбери на суд парламента.

Эдуард I отказался встречаться с человеком, который его предал, посмеявшись над королевским гостеприимством и покровительством. В октябре 1283 года парламент постановил, что Давид должен быть протащен лошадьми по улицам Шрусбери за измену королю, повешен за убийства, выпотрошен за пролитую на Страстной неделе кровь и четвертован за участие в заговоре против жизни короля. Жестокий приговор привел в исполнение палач по имени Джеффри из Шрусбери, который получил за свою работу ровно один фунт стерлингов. После казни голова валлийского князя была выставлена в лондонском Тауэре рядом с головой его брата Ливелина, а прочие части тела были отправлены в Нортхемптон, Честер, Уинчестер и Йорк, причем два последних города яростно оспаривали право завладеть правой рукой преступника.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное