Читаем Эдуард I полностью

Пожалуй, это стало последним крупным столкновением между королем Англии и архиепископом Кентерберийским. Поначалу отношение Эдуарда I к Джону Печему было резко отрицательным и весьма точно иллюстрировалось аллегорией, изображенной на королевской печати, где был выгравирован мученический конец святого Томаса Бекета, убитого по наущению Генри II Короткой Мантии.

К счастью, и светский, и духовный владыки Англии, имея упрямые и властные характеры, обладали достаточным запасом дипломатичности. Эдуард I уважал ученость Джона Печема и вел себя с ним более гибко, чем Генри II. В свою очередь, Печем действовал намного менее фанатично, чем Бекет. Король считал, что худой мир лучше доброй ссоры. С одной стороны, он жестко противостоял атакам примаса на королевскую власть, но с другой — искал пути к примирению. Он знал, что Джон Печем должен итальянским банкирам Риккарди немалую сумму и погасил четверть долга, что составило тысячу фунтов. Естественно, после этого архиепископ вряд ли мог позволить себе продолжать бескомпромиссную борьбу с королем за высокие идеалы.

Глава вторая. Покорение Гуинета

За неделю до Пасхи 1282 года, в ночь на Вербное воскресенье Давид, брат Ливелина ап Грифита, тепло принятый при английском дворе, объявился в замке Харден. Это была сильная крепость, над которой возвышалась мощная 12-метровая главная башня, стоящая на вершине холма. Валлийцы по-своему называли ее Пенарлаг. Замок, находившийся на полпути от Честера во Флинт, служил резиденцией Роджеру де Клиффорду, давнему соратнику Эдуарда I, представлявшему в Флинтшире королевское правосудие. Визит Давида не был неожиданностью для Роджера — собственно, он сам и пригласил валлийца вместе встретить праздник Пасхи. Однако глухой ночью Давид во главе своей вооруженной свиты подло напал на мирно спавших обитателей замка. Гарнизон был перебит, а Роджер де Клиффорд тяжело ранен. Это был не пасхальный визит, а акт начала Второй войны за независимость Уэльса.

В тот же день, 22 марта, нападению подвергся Освестри. Два дня спустя обманом был взят Аберистуит, а его констебль попал в плен — ничего не подозревая, он отправился ужинать с Грифитом ап Маредитом, где и был схвачен прямо за трапезой. 26 марта валлийцы взяли замки Каррег-Кеннен и Ландовери. Мятеж моментально охватил весь Уэльс, попавшие в руки восставших королевские слуги превратились в заложников. Небольшие гарнизоны, размещенные в замках, не могли сопротивляться толпам осаждавших, и все английские форпосты, за исключением самых укрепленных, пали после молниеносных штурмов. Англичан хладнокровно убивали повсюду, вплоть до Билта и Кардигана, их церкви и фермы сжигали. Мир, заключенный Эдуардом I в Ридлане, перестал существовать практически в одночасье, и страну вновь охватили хаос и насилие.

Первое крупное сражение произошло 17 июня 1282 года. Армия Гилберта Рыжего графа Глостерского, насчитывавшая 1600 пехотинцев и 100 латников, была отправлена Эдуардом I для наведения порядка в Южном Уэльсе. Вместо этого она попала в засаду возле монастыря Ландейло-Ваур на востоке Кармартеншира и была наголову разбита мятежниками. В кровавой схватке погиб сын Гийома де Валанса Гийом-младший. Граф Глостерский поспешно отступил к Кармартену. Как только король получил известие о поражении английской армии, он тут же отстранил Рыжего графа от командования и поставил на его место жаждущего мести Гийома де Валанса.

Почему зачинщиком войны на этот раз выступил Давид, пригретый и обласканный королем Англии, понять нетрудно. Он был крайне недоволен тем, как его покровитель распорядился валлийскими землями после победы над Ливелином. Хотя ему достались Хоуп и кантревы Дифрин-Клуйд и Ривониог, значительная часть наследственных владений к Давиду не вернулась. Точно такие же побудительные мотивы двигали и многими другими представителями валлийской знати, не оценившими в достаточной степени благодарность Эдуарда I. Так, Грифит ап Маредит жаловался, что потерял половину своих земель, несмотря на то, что сражался в Кардигане за короля и сам оплачивал войско. Лишь трое из князей Уэльса не присоединились к мятежу и оказались исключением среди валлийских вождей — это были старший брат Ливелина Оуэн Рыжий, Грифит ап Гвенвинвин из Поуиса и Рис ап Маредит из Маура.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное