Читаем Эдуард I полностью

В отместку за резню в Берике шотландские отряды совершили несколько набегов на Нортумбрию, отличавшихся крайней жестокостью. Они опустошили Тайндейл и Ридсдейл, дойдя почти до самого Хексама. Среди перепуганных жителей английского Севера ходили слухи, что в одной из церквей ими было заживо сожжено 200 человек.

Эдуард I приказал укрепить захваченный город, и английские землекопы начали рыть вокруг него гигантский оборонительный ров в 25 метров шириной и 12 метров глубиной. Король любил символические жесты, поэтому первую тачку земли вывез лично сам. Окрыленные недавней победой строители подбадривали себя песней, сочиненной тут же, в поверженном Берике:

Скотты дали деру,Спрятались по норам,Счастья им не будет.Вот что шепчут люди —Мертвыми теламиБыл весь Туид завален[114].

Эдуард I задержался в Берике еще на месяц, наблюдая за работами по ремонту оборонительных сооружений и готовя армию к походу вглубь Шотландии. 5 апреля он получил письмо от Джона Балиола, в котором шотландский король заявлял о денонсации принесенного ранее оммажа. На этот демарш Эдуард I отреагировал скорее с презрением, чем с гневом: «О безрассудный мошенник! Какую глупость он совершает. Что ж, если он не явится к нам, то мы отправимся к нему»[115].

* * *

Следующей целью кампании стал замок Данбар, стоявший ровно на середине пути между Бериком и Эдинбургом. Это была старинная каменная крепость, построенная на скальном выступе, глубоко врезавшемся в Северное море. Несмотря на то, что владелец замка Патрик граф Марчский сражался под английскими знаменами, его жена Марджори отворила ворота шотландским рейдерам, искавшим себе прибежища после кровавых набегов на английские поселения.

Отвоевывать замок Эдуард I послал Джона де Уоррена графа Саррейского с частью войска. Когда англичане подошли к замку, они увидели, что с противоположной стороны приближается сильная шотландская армия. Ее вел на выручку крепости родной брат Марджори — Джон Комин мормэр Бахэна, всего месяц назад предпринявший набег на окрестности Карлайла.

Битва произошла 27 апреля недалеко от замка у ручья Спотт. Шотландцы заняли удобную позицию на возвышенности, но, приняв маневры противника за колебания и неуверенность, оставили ее и бросились на врага, ибо за столетие мирной жизни забыли о всякой воинской дисциплине. Их беспорядочные толпы разбились о железные ряды войска, выстроенного в строгом боевом порядке. Несмотря на чудеса проявленной храбрости и мужество, шотландцы были разбиты на́голову. Остатки их армии отступили к Селкёркскому лесу или укрылись в замке.

На следующий день к Данбару со всем войском подошел Эдуард I, и гарнизон замка сдался, не видя никакой возможности противостоять столь многочисленному неприятелю. В плен к англичанам попал сам мормэр Бахэна, а также три других графа — Уильям II мормэр Росса, Джон Стратбогийский граф Атоллский и Александр Стюарт граф Ментитский. Сдались на милость короля сопровождавшие их лорды и рыцари числом более ста человек. Эдуард I приказал отправить графов в лондонский Тауэр, а других пленников разослать по разным замкам Англии, не особо заботясь о том, чтобы оказывать им должное уважение. Кого-то везли, посадив по двое на одну лошадь, а кого-то просто бросали со связанными ногами в повозки.

После падения Данбара и разгрома армии Джона Комина сопротивление шотландцев практически прекратилось. Десять дней спустя, 8 мая Джеймс Стюарт, наследственный стюард Шотландии, сдал Эдуарду замок Роксборо и принес ему по всей форме оммаж. Открыли ворота перед английскими войсками замки Дамбартон и Джедборо. А 6 июня Эдуард I остановился в Холирудском аббатстве, откуда наблюдал, как английские осадные орудия рушат укрепления Эдинбургского замка. Твердыня шотландской столицы продержалась восемь дней, после чего прекратила сопротивление. 13 июня англичане вошли в Линлитгоу, а уже на следующий день Эдуард I принял капитуляцию мощнейшего Стерлингского замка. Затем пал Перт, который местные жители в те времена чаще именовали городом Святого Иоанна. Эдуард не отказал себе в удовольствии именно тут отметить 24 июня — праздник святого Иоанна Крестителя, считавшегося небесным покровителем города. Оттуда он торжественно повел свои войска на север через все покоренное им королевство.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное