Читаем Эдуард I полностью

Опасность со стороны Франции была, к сожалению, не единственной. Эдуарду I, как правило, не доставляла хлопот Ирландия, но в период усиления напряженности между Англией и Францией дела пошли не лучшим образом и там. Юстициарий Уильям де Весси, унаследовавший феодальное лордство Килдэр, стал вести себя крайне высокомерно и авторитарно. Это вызвало негодование могущественного Джона Фицтомаса лорда Оффали и главы влиятельной семьи Джералдинов. В Лондон полетело донесение, что Весси пытается организовать заговор против короля и стремится добиться независимости Ирландии от Англии. Весси всё отрицал, и Джон Фицтомас предложил доказать свою правоту в судебном поединке.

Эдуард I не дал состояться бою и отстранил Весси от должности юстициария. Он приказал провести расследование, однако дело выглядело слишком щекотливым, чтобы принимать какие-то жесткие решения. Король предпочел затянуть процесс, сославшись на множество других неотложных и действительно важных проблем.

Франция, Ирландия… Этих двух угроз было вполне достаточно, чтобы держать Эдуарда в напряжении. Но существовала еще и третья проблема, постепенно становившаяся все более и более значимой. Посаженный Эдуардом I на шотландский трон Джон Балиол оказался правителем слабым и недалеким. С одной стороны, он не мог сопротивляться власти английского короля, но с другой — точно так же не мог противостоять давлению собственной знати, часть которой была крайне недовольна подчиненным положением своей страны, выглядевшим со всех сторон крайне унизительным.

Наслаждался властью Балиол недолго. Группа национально ориентированных шотландских баронов вскоре отстранила короля от управления государством. При ее активном участии парламент страны избрал комитет из четырех епископов, четырех графов и четырех лордов, получивший название Совета двенадцати. Этот орган сосредоточил в своих руках всю полноту власти, а король Джон стал всего лишь послушной марионеткой, не способной ни на какие самостоятельные действия.

Первым делом Совет двенадцати постарался максимально испортить отношения с южным соседом. Он отказался признавать законной любую апелляцию к английскому суду по внутришотландским вопросам и приложил все силы, чтобы изгнать из Шотландии и лишить собственности тех магнатов, которые, на взгляд его членов, относились к Англии слишком лояльно. Таких «изменников» набралось немало, ибо, как правило, шотландская знать исторически имела владения в обеих странах. Среди изгнанников оказался и Роберт Брюс — сын главного соперника Балиола в борьбе за корону, унаследовавший после недавней смерти отца титул лорда Аннандейлского.

Совет двенадцати взял за правило демонстративно не исполнять приказы, приходящие из Лондона и Вестминстера. Вопреки требованию Эдуарда I торговля с Францией не была прервана. Вызов, направленный Джону Балиолу как вассалу английской короны, а также восьми шотландским графам и двенадцати баронам явиться в Портсмут с воинскими отрядами для отправки в Гасконь, был проигнорирован.

Вместо этого Джон Балиол, понуждаемый советниками, согласился на заключение союзного договора с Францией, который был подписан 22 октября 1295 года в Париже. По его условиям Балиол давал обязательство начать войну против Эдуарда I всеми своими силами, чтобы лишить его возможности вторжения на континент. Со своей стороны Филипп IV обещал отвлечь внимание английского короля, если тот решит отомстить Шотландии за неповиновение. Скрепить этот договор должен был брак сына Балиола и племянницы Филиппа IV.

Вот так родился долгосрочный союз, впоследствии получивший название «Старый альянс», который угрожал Англии в течение долгих 265 лет — до 1560 года! И самым неприятным для Эдуарда I было то, что он сам фактически спровоцировал его создание своими действиями по превращению Шотландии в вассальное государство. Более того, только благодаря неустанной борьбе английского короля за единство и целостность Шотландии альянс стал возможен, ибо разделенная на три части страна не представляла бы никакого политического интереса для Франции.

Настроенные против Англии магнаты не позволили Джону Балиолу отложить исполнение обязательств в долгий ящик. Они постарались максимально осложнить жизнь английским торговцам в Берике. Шотландские отряды переходили границу, грабили близлежащие города и деревни, убивали их жителей.

* * *

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное