Читаем Эдесское чудо полностью

Это был самый крупный город у них на пути, не считая конечной цели – Иераполиса. Так сказал Аларих. Но осмотреть Сагалассос им не удалось. Только-только перед путешественниками раскинулась долина с расположенным посередине белым городом с красными крышами, как в спину им задул резкий холодный ветер. Огромная туча гналась за ними и гнала их к городу, грозя дождем, а может быть, даже снегом или градом, и путникам ничего не оставалось, как пришпорить своих животных, торопясь скорее укрыться под крышей. Они едва-едва успели добраться до первого же постоялого двора, где и остановились. Там и переждали бурю, бушевавшую всю ночь.

Наутро глазам их предстал город, где по всем улицам неслись грязные потоки мутной холодной воды.

– Знаешь, Зяблик, я думаю, нам лучше сразу подняться из этой долины снова в горы, – сказал Аларих, и Евфимия немедля и с охотой с ним согласилась.

– Да, это какой-то несчастливый город, хотя и очень красивый. Но разглядывать его сейчас мне совсем не хочется. Едем дальше!

И они двинулись в путь.

В тот же день супруги миновали огромное озеро с какими-то странными, похожими на кустарник, сосенками по берегам. Аларих объяснил, что озеро очень соленое и потому сосны на его берегах растут с трудом и вырастают лишь до высоты кустарника[85]. И берега, и само озеро буквально кишели разными птицами. Шум и гам стоял неимоверный.

– Птичий город на воде! – сказала Евфимия.

– Если бы мы пришли сюда на рассвете или закате, то могли бы увидеть самых красивых и самых печальных на свете птиц – розовых фламинго. Хочешь, останемся до вечера?

– Нет, милый, давай поторопимся! Дорога начала меня утомлять. На твоих фламинго мы посмотрим в другой раз… Когда будем возвращаться в Эдессу, ладно?

– Как скажешь, Зяблик.

* * *

Вниз, снова вверх… Спуски в долины и снова подъемы в гору… Снежные вершины поодаль, дубовые и сосновые леса, оливковые рощи возле селений, цветущие кустарники на скалах и красные маковые поляны в низинах… Озера, большие и малые, быстрые и шумные реки, мелкие поющие ручьи…

Евфимия начала все чаще уставать, но торопила Алариха, отказываясь от лишних привалов.

– Скорее бы уж добраться до твоего дома! – вздыхала она.

Аларих становился все задумчивее в дороге, а на привалах и во время следующих двух ночевок в придорожных селениях был весел и неутомим в любви.

– Что-то у меня щемит сердце, – сказала ему Евфимия, – уж не случилось ли чего плохого дома?

– Ты просто утомлена, вот и побаливает сердце, – сказал Аларих. – Это бывает от усталости. Ничего, скоро мы будем дома, и все пройдет.

– Скорее бы…

* * *

К небольшому соленому озеру, лежащему высоко в горах, они вышли перед закатом, и тут Евфимия впервые в жизни увидела фламинго. Аларих уже поставил палатку и разложил найденный на берегу плавник для костра, но еще не успел его зажечь, как Евфимия окликнула его:

– Посмотри, любимый, какое странное розовое облако плывет в небе! Все другие облака тоже порозовели, но они стоят на месте, а это движется прямо к нам!

Аларих поднял голову, заслонив глаза от все еще яркого закатного солнца.

– Тебе повезло, Зяблик, это летят фламинго! Давай спрячемся за кустами: может быть, они опустятся поближе к нам, если мы их не вспугнем.

Розовая стая сделала над озером круг, другой, а потом птицы опустились прямо в мелкую заводь, окруженную тростником, и стали что-то выискивать и клевать в воде, медленно переходя с места на место.

– Боже мой, как они прекрасны! У них такая царственная осанка и царское пурпурное оперение, – прошептала Евфимия.

– Ты можешь говорить громко: когда они уже сели и начали кормиться, их мало что может спугнуть. Можно уже и костер развести, теперь они не обратят на него внимание.

– Они ловят рыбок? – спросила Евфимия?

– Нет, в этом озере рыба не ловится, оно слишком соленое.

– Что же они там находят, что едят?

– Не знаю. Ерунду какую-нибудь: водоросли, улиток или рачков…

Аларих разжег костер: пропитанный солью плавник придал огню синий оттенок. Но Евфимия, всегда любившая смотреть на открытый огонь, на этот раз ни с ужином не хлопотала, ни огнем не любовалась – она не отводила восторженных глаз от фламинго. Аларих сходил к пресному ручью, впадавшему неподалеку в соленое озеро, и набрал воды в котелок, чтобы сварить в нем сухие фрукты для вечернего питья к ужину. Они поели хлеба с сыром, запивая его горячим напитком. Оба молчали: Евфимия, поглощенная зрелищем, Аларих – какими-то своими мыслями. Наконец он сказал:

– Евфимия, нам с тобой надо серьезно поговорить.

– Разве мы с тобой не разговариваем все время, любимый? – рассеянно спросила Евфимия. – Как они печальны, эти изумительные царственные птицы. Хотела бы я знать, что делает их такими грустными?

– Большие опущенные книзу носы! – усмехнувшись, немного резко ответил Аларих, бросив взгляд на стаю.