Утром следующего дня, проснувшись в повозке, где она спала, зарывшись в сено, Фотиния поняла, что заболела. И нога у нее распухла, и лихорадка ее трясла, и сухой мучительный кашель ее бил и терзал. Усталый горшечник и рад был бы довезти ее до Эдессы, но его дома ждала работа и никак он не хотел еще на день оставить свою мастерскую без хозяйского пригляда. Поэтому единственное, что он мог для нее сделать, это останавливать и просить добрых людей, едущих в нужную сторону, подвезти больную старушку. Добрый человек нашелся и подвез ее до самого города.

В городские ворота они въехали уже перед самым их закрытием на ночь. Везший ее крестьянин, ехавший на рынок с вечера, чтобы завтра начать торговлю с самого раннего утра, сказал ей:

– Матушка, мне все равно предстоит ночь спать на рынке, под собственным возом, так что у меня есть время отвезти тебя, куда скажешь.

– Ты знаешь усыпальницу святых угодников Гурия, Самона и Авива?

– Знаю.

– Вот туда меня и отвези.

– Матушка, да ведь ночь на дворе! Не станешь же ты ночевать у гробницы!

– Именно это я и собираюсь сделать, и ты со мной не спорь.

– Ну, воля твоя, матушка…

И они поехали по спящему ночному городу…

У входа в часовню, которая, как всегда, была открыта, крестьянин снова предложил свою помощь Фотинии:

– Матушка, у тебя родные есть в городе? Если хочешь, я заеду к ним и скажу, где ты находишься, пусть приедут и заберут тебя.

Фотиния призадумалась, а потом ответила:

– Живет моя хозяйка неподалеку, но сейчас этого делать не надо: хочу одна помолиться в тишине, да и зачем людей-то среди ночи тревожить? А вот если будет у тебя завтра время заехать к ней и сказать про меня, так этим ты мне великую милость окажешь, – и она рассказала ему, как найти диакониссу Софию.

* * *

Все оставшееся до рассвета время Фотиния, простершись ниц на мраморном полу часовни, молилась перед ракой святых Самона, Гурия и Авива о спасении обманутой рабы Божией Евфимии, а также о вразумлении раба Божиего Алариха. А иногда, когда больную ногу особенно сильно дергало и жгло огнем, то и о наказании его за зло, причиненное им Софии, Евфимии, ну и грешной рабе Божией Фотинии…

Под утро она услышала быстрые шаги, эхом отдававшиеся под куполом часовни; она подняла голову и увидела спешащую к ней с протянутыми руками Софию; из последних сил она попыталась встать на ноги, ей это почти удалось – и она рухнула к ногам диакониссы, не дав ей подхватить себя:

– Прости, прости меня, Софиюшка, не уберегла я наше дитятко!

И тут же потеряла сознание.

Глава одиннадцатая

Целую неделю Аларих и Евфимия провели в плавании: сначала на маленьком торговом судне от Антиохии-на-Сарусе до Адрианополиса, а потом пересели на большой корабль, намереваясь достичь Атталии[75]. Но на третий день плавания задул ветер, и похоже было, что надует он настоящий шторм. Поэтому когда корабль сделал остановку в Коракесионе[76], Аларих решился прервать путешествие, беспокоясь о жене и ребенке.

Супруги сошли на берег. Евфимия еле переставляла ноги и была так бледна, что Аларих решил на несколько дней остановиться в Коракесионе и дать бедняжке отдохнуть от плавания по морю, перед тем как двигаться дальше. Он нашел небольшой постоялый двор на самом берегу; хозяин предложил им вместо комнаты уединенный маленький домик в саду, и они с радостью согласились: он им напомнил садовый домик в Эдессе. Евфимия сразу же уснула, как уставшее дитя, но спала неспокойно.

– Аларих, Аларих, кто это так тяжело вздыхал всю ночь у нас под окном, будто влюбленный или тяжко больной? – спросила она утром сквозь сон.

– Это были волны, Евфимия. Шторм разыгрался ночью, а теперь постепенно стихает… Поспи еще, отдохни, дорогая моя.

– А почему так шумно и что за дети кричат так громко за стеной?

– Это не дети, милая, это чайки скандалят из-за рыбы, выброшенной на берег. Спи!

Она вздохнула и послушно уснула снова.

Наконец море успокоилось, утро засияло и тучи уползли на север, в горы. Аларих сказал:

– Не хочется ехать догонять непогоду, ведь нам надо двигаться в ту же сторону, куда ушел ветер, – на запад и на север. Давай мы с тобой задержимся тут!

И они остались, договорившись с хозяином, что поживут в маленьком домике неделю или даже две – сколько поживется.

* * *

Коракесион – бывшее пиратское гнездо. Морские разбойники обосновались тут прочно, они даже сумели построить небольшую крепость на холме, а на берегу – порт. Когда победоносные римские войска разгромили пиратов и очистили от них город, римляне на месте разбойничьей крепостенки отстроили мощную высокую твердыню с двойными стенами.