Читаем Edamastra (СИ) полностью

  - Что это? - рискнул уточнить Говард, опасливо поглядывая на синеватую куртку и штаны. И то, и другое, вне всякого сомнения, понравилось бы каждому истинному вурдалаку, но Уильям поджал губы, выдав свое отвращение с поличным, и ничего не ответил.

  - Бери, - поторопил его Эс. - Надень. Придворная швея старалась, выполнила все инструкции, отыскала правильную ткань и потратила столько ниток, что могла бы разориться, если бы не служила королю.

  - Не буду я его надевать, - возмутился юноша.

  Дракон изобразил вежливое удивление:

  - Почему?

  - Потому что в нем я буду выглядеть, как полный идиот!

  - А я думал, что умные люди в любой одежде нормально выглядят.

  Его Величество на мгновение замешкался. Неловкое молчание между ним и крылатым звероящером затянулось - сердитый взгляд короля пытался прожечь в приятеле дыру, а в зеленых глазах светловолосого парня плескалось целое озеро насмешки и чего-то еще, спрятанного за ней.

  - Не буду, и все! - заявил Уильям, отворачиваясь.

  - Ну и дурак, - неожиданно обиделся Эс. - Ведешь себя, как девчонка, совсем уже обезумел. Что ты за король, если даже костюм вурдалака на Хэллоуин надеть не в состоянии?

  На щеках юноши полыхнул румянец. Сэр Говард, до сих пор смущенно переступавший с ноги на ногу, ненавязчиво заметил:

  - Тебе, презренная рептилия, не кажется, что это слишком?

  - Нет, - огрызнулся Эс. - Я мучился, придумывал эти чертовы детали, а он...

  - А я, - перебил Его Величество, - раз уж ты считаешь меня девчонкой, выйду из этой комнаты и поплачу где-нибудь под дождем, как всем девчонкам положено.

  Эс поморщился и подался было вперед, чтобы возразить, - но дверь за спиной Уильяма уже скрипнула, закрываясь, а быстрые шаги радостно подхватило замковое эхо.

  Сэр Говард мученически посмотрел на витраж. Ливень по-прежнему рыдал, голубые вспышки резали темноту, как нож - мясо, Драконий лес отзывался теплым оранжевым огнем светильников, заключенных в тыквы. Холод, не способный проникнуть в замок, безнаказанно бушевал снаружи - и хрупкому королю был явно противопоказан.

  - Эс, я все понимаю, - сказал рыцарь, - однако подобное отношение к моему милорду обязывает меня...

  - Ни к чему оно тебя не обязывает! - вызверился Эс. - Твой милорд бегал-бегал, вопил, что боится испортить праздник, а в итоге...

  Острие меча сверкнуло и замерло на расстоянии волоса от его горла. Сэр Говард, обычно такой улыбчивый и дружелюбный, со злостью нахмурился и процедил:

  - Либо ты заткнешься, - уверенный светло-карий взгляд пронизал дракона, как булавка - бабочку, - либо у меня случайно дрогнет рука...

  Верный своему обещанию, Уильям спустился по лестнице, почти бегом добрался до выхода из Льяно и велел стражникам выпустить его в ночь, прошитую ливнем и острыми зигзагами голубых молний. Стражники в изумлении спросили, что он там забыл. Юноша признался, что желает пройтись и выветрить из своей души горький осадок, оставленный внезапной ссорой.

  Раньше ссориться с крылатым звероящером ему не приходилось. Были споры, были упреки в краже, но они заканчивались быстрее, чем начинались, и общение между Его Величеством и драконом протекало на прежнем уровне. Сейчас погрустневший Уильям не испытывал никаких сомнений, что не простит Эса, даже если тот преклонит колени и попросит об этом с печальным и полным раскаяния выражением лица.

  Стражники покорно выпустили короля, осознав его состояние и прикинув, не разнесет ли он весь караульный пост, если отказать ему и брякнуть, что юноше не положено покидать замок после заката.

  Ярость клокотала в душе Уильяма так, что выжгла все остальное, и он, как следует размахнувшись, ударил кулаком по перилам. Перила загудели, кулак тоже, и Его Величество с негодованием ругнулся.

  Драконий лес темнел прямо перед ним, а над широкой тропой, возникшей, как и дома хайли, вместе с отменой заклятия, висели гротескные жуткие морды. В иной ситуации король перепугался бы до полусмерти, но в течение праздничной суеты ему так часто совали под нос разнообразные тыквы с провалами глазниц и кривыми ртами, вырезанными ножом, что он привык и научился хвалить создателей хэллоуинских страшилищ. Глядя на тропу, он смутно припоминал, кто и при каких обстоятельствах приносил ему на осмотр ту или иную морду, и все их жуткое очарование с позором улетало в туман.

  Проливной дождь не погасил светильники в тыквах потому, что хозяева соорудили над ними своеобразные навесы, похожие на шляпы. Уильям неуверенно улыбнулся, поняв, сколько усилий хайли предприняли ради праздника, и медленно зашагал вперед, любуясь их результатами.

  В отличие от светильников, Его Величество промок до нитки в первую же секунду за дверью, но гнев требовал именно такого обращения и постепенно затухал, мерцая остывающими углями. Крупные ледяные капли падали с неба, словно оно оплакивало грядущий сон Тринны, долгий, скованный снегами, истрепанный метелью сон, грозящий вот-вот погрузить в себя все живое.

  - Придурок, - бормотал Уильям, заново переживая все детали беседы с Эсом. - Придурок. Придурок.