Читаем Ечко-бречко полностью

Пан Вроцлав больше всего опасался не сделать самое важное в своей жизни. Что именно – он не знал и сам. Но понимание, что в любой момент может прийти смерть и самое важное дело не состоится, – повергало его в трепет. В ответ он надевал маску сумасбродства, чтобы никто не заметил прятавшийся внутри страх.

Так и жил, пока однажды не нашел слова, которые идеально подходили для того, чтобы отпугивать смерть. Вместе с этим бессмысленным сочетанием букв пришло и осознание, что теперь он не умрет.

От радости пан Вроцлав сказал «Ечко-бречко» и сошел с ума.

И потом, на пути к морю, сам того не подозревая, он искал не успокоения, а доказательства, что все это было не бессмысленно. Умирая, воскресал и твердил все время одно и то же как заведенный.

Теперь все должно было стать «как надо». Эта мысль свербила внутри, ерзала, пытаясь устроиться внутри мятежной души, но никак не получалось. И пан Вроцлав шагал дальше, веря, что есть место, где он обязательно успеет сделать то, что от него ждала жизнь.

Но даже море не принесло ожидаемого успокоения. Он понял, что все равно не успел сделать самое важное – прожить жизнь, ибо ворвался в круговорот смертей и воскрешений. Пан Вроцлав забыл: кто он есть и ради чего жил. Все то, что он так старался успеть, оказалось задернуто пеленой безумия.

А смерть по-прежнему казалась ему самым страшным, что может произойти.

– …дурак, – говорит старик, по лицу которого текут слезы. – Дурак, да?

Я не отвечаю. Ему не так уж важны мои слова. Он разговаривает сейчас с тем, кто остался в прошлом. Им есть о чем поговорить друг с другом.

– Ечко-бречко! – выплевывает пан Вроцлав. – Не успеть? Живи, люби, твори, успевай. Ечко-бречко! Ешь, пей, спи! Спи! Спи!!!

Последние слова он выкрикивает. Руки старика – неожиданно твердые и сильные – сжимают мое горло. Лицо его превращается в зловещую маску. Все вокруг темнеет и теряет очертания. Границы реальности начинают сжиматься.