Но жаркое лето 1999 года подходило к концу, и вместе с ним завершалась избирательная кампания. 29 августа жители области голосовали за губернатора. Россель набрал 39 %. Первое место. А Чернецкий набрал 16 %. Вроде бы можно и дальше бороться – но увы: Александр Бурков, кандидат от баковского движения «Май», набрал 18 %! Такого не ожидал никто. Изумлённый Чернецкий очутился вне игры, а изумлённый Бурков оказался лицом к лицу с изумлённым Росселем.

Большие политические разборки III

От Бакова и его движения «Май» шума было больше, чем толку, и Александр Бурков, командир майцев, не считался опасным соперником ни для Росселя, ни для Чернецкого. Летом 1999 года «Май» организовал возле Белого дома палаточный лагерь, где жили привезённые из области злые бюджетники, которым давным-давно не платили зарплату. Палатки стояли шесть недель, а бюджетники громогласно проклинали Росселя и требовали выбрать губернатором Буркова.

Команда Росселя принялась выкуривать бюджетников. Рядом с их лагерем росселевцы поставили ещё две палатки и заселили в них полтора десятка бомжей, собранных на вокзалах. Бомжам дали водки и научили кричать: «Мы за Буркова!» Пьяные и ободранные бомжи орали от души и прикладывали всех по-матерному. Примчались репортёры, соблазнённые дивной картинкой, и уже вечером по телику показали новый облик «майского» протеста. Бюджетники, хоть и сконфуженные, всё-таки держались, не отступали. Тогда ночью приехала ассенизаторская машина и, даже не бибикнув, скачала на лужайку с палатками содержимое цистерны. Утром опозоренные протестанты собрали манатки и молча разъехались по домам. Кампания «Мая» задохнулась, осмеянная, а Бурков был дискредитирован.

И вдруг в первом туре он отхватил 18 % и победил самого Чернецкого!

Но дальше случилось что-то странное: борьба продолжилась. Оказывается, Бурков претендовал на пост губернатора всерьёз, а не шутейно! Команда Росселя не столько растерялась, сколько рассердилась. Буркова тотчас окатили потоком отборных помоев: намекая на идеологию «Мая», Буркова обозвали итальянским фашистом, сляпали «антифашистский фронт» и принялись давить на «Май» административно. Эти поспешные меры тотчас вызвали у протестного электората симпатию к Буркову, и Бурков для Росселя из курьёза превратился в угрозу.

Однако на выборах все следили не за соперничеством Росселя с Бурковым, а за войной Росселя с Баковым. Никто не знал, почему они поссорились, – вроде совсем недавно были заодно и лихой баковский «Май» только что торпедировал Чернецкого. Однако теперь пушки Бакова и Росселя палили друг по другу. Может, Россель давал слишком малую цену за то, чтобы Бурков сложил оружие? Может, Баков и не просил ничего, а реально ввязался в борьбу за губернаторство? Может, Бакова перетянул к себе Чернецкий, так как приближались выборы мэра, и Чернецкий опасался, что Россель попросит Бакова запустить вторую торпеду?..

В общем, 12 сентября 1999 года прошёл второй тур выборов губернатора Свердловской области. Кандидат Бурков набрал 28 %, кандидат Россель – 63 %. Чистая победа. В ночь подведения итогов, когда всё уже стало понятно, команда Росселя отправила команде Буркова подарок. Курьер принёс коробку на Ленина, 41, где находился штаб Буркова и офис «Мая». Деморализованная команда Буркова решила, что ей прислали бомбу: сначала уничтожили политически, щас добьют физически. На вызов к офису полетели сапёры, за ними – телебригада Шеремета. Под прицелом камеры сапёр осторожно извлёк из коробки подарочек команде Буркова от команды Росселя – преогромнейший фаллоимитатор.

Но Большие Политические Разборки ещё не закончились.

Баков подал на Росселя в суд: потребовал аннулировать результаты выборов, потому что деньги на выборы Россель получал от иностранных компаний. Это был удар под дых, так как Росселя и вправду спонсировали крупные промышленники, а их предприятия входили в транснациональные холдинги, то есть формально могли считаться иностранными. Россель попросил Бакова отозвать иск, а то лишит Серовского завода – ресурса для войны. Азартный Баков, конечно, отказался.

Что ж, сам виноват. Осенью 1999 года областное правительство заявило, что 48 % акций Серовского завода принадлежат промышленнику Андрею Козицыну, приближённому Росселя. Баков разорался и обещал приз в 100 тысяч рублей тому, кто докажет, что Козицын владеет акциями СМЗ; приз остался невостребованным.