Читаем Êåéò Òèðíàí полностью

Тошнота постепенно отступала, цветные круги сменялись обычной темнотой, но я продолжал повторять слова молитвы. В какое-то мгновение мне показалось, что я засыпаю, но внезапно явившееся перед глазами до боли знакомое лицо, заставило меня вздрогнуть и открыть глаза. Кроме меня и спящего тихим сном мальчика в комнате никого не было, но я явственно услышал родной голос, негромко произнесший:

- Встань и иди. Ты нужен им. Вера чудеса творит...

Я никогда не был подвержен галлюцинациям, по-крайней мере, раньше. Оглядевшись по сторонам и, убедившись, что мы с ребенком одни, я встал. Подойдя к маленькой иконке Божьей матери, я перекрестился, и быстро прочитал коротенькую молитву. Видение лица бабки Серафимы и услышанный мною голос были серьезным знаком, от которого нельзя было отмахнуться, списав все на усталость после тяжелого сеанса экзорцизма. Достав из мешка чернила, сделанные из специальных трав и бумагу, я быстро нарисовал на ней изгоняющий  и защищающий от "негатива"знак - магия, так магия.

__________

   S| D| D| D| C|

H| T| L| T| B|

S| D| D| D| C|

H| T| L| T| B|

Мои предчувствия сбылись - я знал, что без магии, пусть и светлой, мне не обойтись. Я убрал бумагу за пазуху и, еще раз посмотрел на ребенка - Данилка спал, слабо улыбаясь во сне. Я перекрестил его, и вышел из комнаты....

   За невысоким забором уже толпился народ, нервно обсуждая случившееся. Увидев меня, люди приумолкли - некоторые побаивались, но многие уважали, хотя были и такие, которые считали меня шарлатаном, примазавшимся к бабкиной славе.

   Таськины крики и мужская брань доносились из стоящей рядом с домом бани, возле которой, обхватив голову руками, сидела несчастная Анна. Посмотрев на замершую толпу, я негромко произнес:

- Уходите, если не хотите, чтобы и вас...

Народ словно вымело. Не успел я договорить, как все взрослые  стали быстро уходить, испуганно оглядываясь на меня, и поторапливая не успевающих за ними детишек. Я медленно сошел с крыльца и, подойдя к бане, глубоко вздохнул - виденное над головой мужчины, вновь встало перед глазами. Я уже не сомневался, что порча на ребенка пала от отца - клубящийся над его головой воздух не оставлял в том сомнений. И примерно представлял, через что мне предстоит пройти - его негатив мог оказаться куда мощнее. Я посмотрел на Анну и негромко произнес:

- Все будет хорошо, Анна. Иди к внуку, он скоро проснется.

Несмотря на усталость, я был уверен в успехе, ведь со мной была сама бабка Серафима.  Перекрестившись, я потянул деревянную ручку двери...

Глава вторая   

"Приворот"

...После того случая с Данилкой и его родителями, несколько дней я  никого не принимал. По селу ходили слухи, что я болею, и даже  умираю. Фантазии некоторых сельчан дошли до того, что они решили, будто я и вовсе умер. По-крайней мере, так мне рассказала Анна, пришедшая вечером четвертого дня (как я ей и сказал) поблагодарить меня, и помолиться вместе со мной во здравие раба Божьего Данилки и родителей его - Таисии и Константина.

 Сначала Анна со скоростью сороки выпалила все, что говорили обо мне сельчане, а затем, спохватившись, достала узелочек, в котором было три щепотки соли, взятые у разных соседей. Это я велел ей каждый вечер брать у разных соседей по щепотке и складывать все в один мешочек, не объясняя для чего ей нужна соль. Я взял мешочек и, слушая ее захлебывающийся шепоток, высыпал соль в бутыль со святой водой.

- А еще говорят, будто ты, Серафим, колдовству не от бабки своей покойницы Серафимы, царствие ей небесное, научился, а от черных колдунов китайских, - глаза Анны при этом были круглыми и испуганными, - и что ворожба твоя не наша, не русская, а английская!

Усмехнувшись, я спросил:

- Так китайская или английская?

Анна растерянно посмотрела на меня:

- Так я откуда знаю?! Люди всякое несут, не языки, а помело!

Я подумал, что про помело-то ей как раз и не стоило бы говорить но, ободренная моим молчанием, Анна продолжила:

- У бабки Евдокии, из Верхнего, говорят, кошка щенка родила. Я-то сама не видела, но люди говорят, что кошка белая, а щенок черный, и не лает, а мяучит. И Володька, пьяница, говорит, что видел щенка того, - на лице Анны появилось презрительное выражение, - только он всегда что-то врет! Зенки зальет горькой, вот ему и мерещится!

   Анна сделала глубокий вдох, что вполне могло означать, что новости еще только начинаются. Я не ошибся.

   - А еще Митька, сосед наш, Филиппов сынок, дурень, говорят, девку какую-то из города привез. Жениться на ней хочет, но из дому носа не кажет, и девку свою прячет. Я к ним ходила, хотела соли попросить, как ты велел, но Дарья в дом не пустила, говорит, болеет Митька какой-то заразой, и соль мне во двор вынесла. А еще....

   Под аккомпанемент сплетен, я расплавил сургуч и запечатал бутыль. Проверив, не вытекает ли вода, я поставил ее на пол, опустился на колени перед иконой Божьей матери и, взглянув на тараторящую Анну, сказал: