Читаем E30 полностью

Я погулял немного по Парижу. Посетил порно кинотеатр. Заплатил за билет 2,50E. Мне дали маленькую бумажку из мягкого картона и большой лист бумаги похожий на кальку. Зачем? Я понял, когда вошел в зал и собирался сесть. Все кресла были в пятнах от спермы. На некоторых были еще свежие следы от предыдущего сеанса. Последние два ряда предназначались для пар, решившись «уединиться». Они [ряды] состояли из четырех составленных вместе кресел, отделявшихся от другой «четверки» шторками. До конца фильма я не высидел.

Последние два час моего пребывания в Париже я решил провести в кафе. Не далеко от Конкорда я нашел кафе, где была наклейка на стекле, сообщающая о том, что это заведение предоставляет скидки владельцам карточек ISIC.

9

Ехали мы всю ночь. В четыре утра автобус стал на стоянке. Я открыл глаза. Увидел с противоположной стороны от меня воду.

— Кельн, — сказал я проинес губами.

Полноценного глубокого сна у меня уже не было. Я все время ворочался. В семь утра по европейскому времени нас разбудили. Я даже этому обрадовался, несмотря на то, что мне ужасно хотелось спать.

Часов до десяти была экскурсия. И все это время город был «мертвым». Почти никого не было на улицах.

Впечатлений ровным счетом никаких. Только Кельнский собор поразил своими размерами.

После экскурсии мы зашли в супермаркет, где купили еды на обратную дорогу и пива, которое потом пили до четырех утра в польской гостинице для дальнобойщиков.

Все же оставшееся время из отведенного нам для самостоятельного изучения Кельна, я и еще два парня и две девушки провели в «Макдоналдсе».

10

Боже, сколько лет я иду, но не сделал и шаг.Боже, сколько дней я ищу то, что вечно со мной.Сколько лет я жую вместо хлеба сырую любовь,Сколько жизни в висок мне плюетВороненым стволом долгожданная даль!Черные фары у соседних ворот,Люки, наручники, порванный рот.Сколько раз, покатившись, моя головаС переполненной плахи летела сюда, гдеРодина.Еду я на родину,Пусть кричат — уродина,А она нам нравится,Хоть и не красавица,К сволочи доверчива,Ну, а к нам — тра-ля-ля-ля…Боже, сколько правды в глазах государственных шлюх!Боже, сколько веры в руках отставных палачей!Ты не дай им опять закатать рукава,Ты не дай им опять закатать рукаваСуетливых ночей.Черные фары у соседних ворот,Люки, наручники, порванный рот.Сколько раз, покатившись, моя головаС переполненной плахи летела сюда, гдеРодина.Еду я на родину,Пусть кричат — уродина,А она нам нравится,Хоть и не красавица,К сволочи доверчива,Ну, а к нам — тра-ля-ля-ля…Из-под черных рубах рвется красный петух,Из-под добрых царей льется в рты мармелад.Никогда этот мир не вмещал в себе двух:Был нам богом отец, ну а чертомРодина.Еду я на родину,Пусть кричат — уродина,А она нам нравится,Хоть и не красавица,К сволочи доверчива,Ну, а к нам — тра-ля-ля-ля…«Родина» (альб. «Актриса Весна») / DDT.

Я смотрел в окно и тихонько подпевал группе DDT. А расстояние с домом все сокращалось. Сокращалось довольно быстро. Но мне все же хотелось, чтобы это было еще быстрее. Уж очень хотелось поскорее ступить на родную землю. Увидеть минское небо. Но больше всего мне хотелось обнять свою девочку.

К ночи мы приехали на польско-белорусскую границу. Нас там задержали. Пограничники, как польские, так и белорусские никак не могли понять, куда делись еще два пассажира. Но мне было уже плевать. Я просто знал, что скоро они нас все равно пропустят.

11

В четыре утра я набрал код на двери своего подъезда и поднялся на второй этаж.

КОНЕЦ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное