У магии свои законы. Ритуал или заклинание, особенно сложные и опасные, прервать нельзя. Даже такие волшебники как этот вот Солимвур, прекрасно были о подобном информированы. Тем не менее, я уловил неслабую нотку тревоги, заплескавшуюся в глазах мага, и даже успел ему зловеще ухмыльнуться. Больше не успел ничего. У волшебства свои законы и они, после произнесенного заклинания, диктовали, что в центре фигуры, прямо рядом со мной, должен появиться старший демон.

И он появился.

Огромный и могучий краснокожий мужик со зверской рожей, изогнутыми черными рогами, голым мускулистым торсом, с черными же крыльями, размахом метра в три, и даже с хвостом. У него даже копыта вместо ступней были! Черные. Настоящий, стопроцентный, классический демон!! В штанах.

Святые макароны, как же он был избит!!!

Крылья переломаны, хвост завязан, вся красная туша в синяках и шишках, руки вывернуты, штаны подраны, на лице ни единого живого места, колено согнуто под неправильным углом, а рог на башке, левый, обломан! И без сознания! Совершенно без сознания!

Тем не менее, в воздухе (частично), но лишь потому, что его, этого могучего зверя преисподней, за глотку удерживала тонкая и нежная женская ручка девушки.

Ну как девушки?

…Богини.

Лючия, оторвав взгляд от отмудоханного демона, обвела им пораскрывавших рты волшебников, замерших в неестественных позах. Был этот самый взгляд ну… совсем неласковый.

Я улыбнулся.

Вот что значит правильный план.

<p>Глава 19</p><p>Хорошо то, что хорошо кончается</p>

— Уф-уф-уф-уф-уф! Уф-уф-уф-аа… аааа… аААА!!!

Издав короткий, но прочувствованный вопль, женское тело, пребывавшее с запрокинутой головой, несколько раз характерно содрогнулось, а затем медленно сползло на мою грудь, чтобы продолжить мелко подрагивать уже в лежащем положении. Я был занят точно тем же, так что особо не возражал, лишь рассматривал потолок этажа собственной башни, заодно прикидывая, насколько меня еще хватит. По всем доступным показателям — очень ненадолго, но… жалеть было не о чем. Это будет достойная смерть.

— Ну как… — вместе с дыханием, от которого пот на мне высыхал прямо на глазах, из моей будущей убийцы донеслись слова, — Я… тебе… объяснила⁈

— Еще как! — (я тут же почувствовал, что еще могу спастись, но врать точно не следовало), — Только что именно?

— Священную! — меня пихнули в грудь, — Силу! Чувств!!

— Вроде ты это собиралась сделать в пользу Мойры…? — с великим сомнением в голосе уточнил я, наблюдая, как копна спутанных золотых волос на моей груди разворачивается, чтобы показать мне покрасневшее и потное женское лицо, откуда на меня смотрел хитрый небесно-голубой глаз.

— Когда я это говорила? — «удивилась» Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, пребывающая сейчас в очень голом состоянии непосредственно на мне после очередного акта крайне приземленной плотской любви. Впрочем, кроме приземленности яркого, страстного и жадного секса, которым мы занимаемся уже неделю, практически не выходя из моей спальни, жаловаться было не на что.

— И ведь не придерешься, — философски умозаключил я, возвращаясь к созерцанию потолка.

Меня тут же весело поцеловали, легко соскакивая с кровати. Да-да, Джо простой смертный, он останется лежать, у него нет сил. Килограмма четыре потерял за всё это время, а при моем цыплячьем весе это очень даже серьезно! А вот моя, хм, гостья… не потеряла ничего, кроме стыда, невинности и некоторых лакун в сексуальном образовании, которые я сумел всё-таки найти. Но это было тяжело. Но я был последователен!

Как так вышло…? Ну…

Саломея жадно пила компот из кувшина, заблаговременно поднятого мной снизу. Утолив жажду, обнаженная девушка неспешно возвратилась на разоренную кровать, чтобы улечься на меня уже грудью. Бросив на моё лицо долгий взгляд, она снова лукаво улыбнулась.

— Мойре, в принципе, не о чем жалеть, не так ли?

— Ты мне скажи, — вздохнул я, — Кто ей внушил идею, что переспрятаться у Озза будет разумным поступком на время, пока меня нет? Заодно можешь рассказать, как это у такого опытного самогонщика вдруг образовалась целая комната спиртных паров, которыми надышалась Эпплблюм? Да так, что они в итоге переспали? Здесь, как ни крути, не обошлось без божественного вмешательства!

— Ах, Джо… — еще одна улыбка, — Ну почему ты такой подозревающий? Ну вот как ты можешь говорить такие ужасные вещи мне в лицо… после того, что между нами было?

— Непринужденно! — фыркнул я, — Как некоей хитрой богине, которая, помимо своих приличных целей, преследовала еще куда более личные. И неприличные.

— Кто бы говорил о приличиях! — тут же фыркнула лежащая на мне молодая женщина, — Отъявленный мошенник и, как оказалось, развратник! Страшный развратник!

— Попробуй это повторить без вот этой широкой улыбки, Саломея, — дернул щекой я, — Или мне тебя по-другому назвать?

— Только так! — по мне забарабанили ладошками, — Только так и никак иначе!